И повернувшись лицом к «фурам» продолжил:
— Я вместе с братом веду вот эту «фуру», а Иосиф Алексеевич с зятем — другую. Якоб же, мой старший сын, ведет «Розин» «Унимог» — и показал на правый из двух вездеходов. — А Герберт ведет свой. Так что разместились нормально с комфортом. Вещей не так уж много получилось. Торопились. Ничего толком и не взяли. Обещали здесь выделить ссуду и подъемные.
— А подъемные от «Ордена» получили?
— Мы получили с женой и на младшего тоже дали. Якоб с Эльзочкой тоже получил. А вот брату с Розой и Герберту с Ирмой и Рудольфом не хотели выдавать подъемные, пока не вмешался в это дело наш энергичный полковник.
— Так получили они тысячу или нет?
— Получили лишь благодаря герр Oberstу. Он сказал, что имущество и машины его личные, и он нанял этих людей перевести их через «ворота». Так что он сам остался без «орденской» тысячи.
— Возьмем себе на заметку. И кто еще не получил?
— Остальные вроде все получили — и Иосиф Алексеевич и его дочь с зятем и внучкой.
— Кстати не мешало бы нам поговорить с Иосифом Алексеевичем
— Он, наверное, сейчас у Герберта гостит. Пойдемте, я вас провожу.
— Подожди пока. У нас тут община саморганизовалась, чтобы в свете последних подозрительных телодвижений Василия Андреевича в нашу сторону мы смогли адекватно как‑нибудь отреагировать. Хотелось бы узнать твое отношение к этому и планы на будущее, если конечно это не секрет.
— Особых планов нет. Мы ехали в новые земли — «Северные территории» — фермерствовать. А тут такие непонятные дела происходят. Правильно с общиной вы придумали. Вместе легче будет. Мы посоветуемся с братом и Якобом и ответим. Вам бы с герр Oberstом переговорить на эту тему.
— Конечно. Мы обязательно с ним переговорим. Полковник — он и в Африке полковник.
— Тогда пошли знакомиться с Иосифом Алексеевичем.
41. Еще один кандидат.
Мы с Рихардовичем направились к одному из двух одинаковых «Унимогов». Открыв дверь Генрих–Андрей, спросил:
— Есть кто дома? Гостей принимаете.
— Проходите в наш дом на колесах — пригласил выглянувший Герберт.
Зашли в кемпер вместе с Рихардовичем. Перездоровались и перезнакомились со всеми его жителями и гостями.
— Давайте заодно и пообедаем — пригласила Эльза к импровизированному столу.
— Проходите–проходите — приветствовал нас, Иосиф Алексеевич, давая пространство на посадку, — присаживайтесь.
Расселись за столом.
Эльза и Ирма угостили нас на славу. У нас аж за ушами трещало.
Все‑таки немецкая кухня: айнтопф, свиной рулет, пресскопф (домашние колбаски), сальтисон.
Кое‑как себя уговорил не наедаться — впереди еще столько дел.
Апофеозом обеда стало староземельское кофе с настоящими маленькими пряничками.
Так за кофе и завязалась беседа в нужном для нас направлении.
— Как докатился до бегства наш инженер–конструктор, — лукаво спросил Рихардович.
— А–а! Что тут рассказывать. Вышел на пенсию. Переехал в Германию — опять надо дорабатывать до пенсии. По профессии уже не прохожу — компьютер плохо знаю, вот и пришлось простым рабочим на завод идти. Год остался до пенсии, а тут эти — сладкоголосые вербовщики по наши шеи появились:
«Вам только через ворота перевезти, а там вас встретят и рассчитаются. Транспорт дадут и средства подъемные». Сам бы никогда на такое не повелся. Но дочь:
— Какие у нас перспективы в Германии. Никаких! Местные немцы нас не любят, турки ненавидят.
Да и Германия это разве, где больше половины турок проживает, хоть и нелегально. Да еще эти мусульманские выступления в соседней Франции стабильности не добавляет. А в ответ: толерантность, толерантность. Тьфу! То ли рантность, то ли еще чего. Свободой и равенством в Европе и не пахнет. Одни работают — другие живут. Все как всегда! — сокрушенно произнес Иосиф Алексеевич.
Наш человек. Зрит в корень. Взял на заметку я себе.
— Ну чем собираешься тут заняться? — подстегивал Рихардович к дальнейшему разговору — Небось, слышал о том, что мы везем и догадался зачем нас тут всех собрали вместе с семьями.
— Трудно было не догадаться. Те же самые методы, что и раньше. Ничего не изменилось!
— Вот тут Вы не угадали — вступил в разговор я, — тут им не там. Здесь, как я понял другие — настоящие человеческие законы. Адвокатских ловушек когда потерпевший оказывается преступником, здесь не потерпят, по словам того же Василия Андреевича.