— Револьверы у нас есть… — задумчиво протянул Костя. — Может, автоматы? Я бы от «калаша» не отказался…
— Не дури, — покачал головой капитан. — Ты что, войну развязать надумал? Это дело как можно тише надо провернуть… Если я правильно въезжаю в ситуацию, против великого эгоиста ни автоматы, ни пулеметы не покатят. Помнишь, что детки наши умеют? А ведь они Озеру этому Хрустальному не ровня…
— Подобраться поближе — да жахнуть из подствольника, никакие фокусы не спасут! — сурово отозвался бывший десантник.
— Ага… Ну, убьешь ты его — и что? Воздух весь из замка сразу — фьюить! Нет, Кость, давай без этих твоих штучек.
— Ладно… Но взрывчатки я бы прихватил малеха. И детонаторы…
— Мы можем поступить проще, — снова вмешался Марикс. — Возьмем только дыхательные маски и пластилит. А все необходимое я изготовлю прямо на месте.
— Ты? Вообще-то, я думал — мы с Санычем вдвоем туда двинем! — удивился Костя. — Опасно это…
— Мальчишка прав, — поморщился Гаргулов. — Поступим следующим образом: мы с ним отправляемся первыми, а Ласса все время остается на связи… Как, сможешь?
— Думаю, да, — кивнула девочка.
— Твоя задача, Кость, — быть наготове. Ты у нас группа быстрого реагирования. По сигналу либо выдвигаешься к озеру, либо наоборот — вы с Лассой собираете манатки и дуете вон из города… Встречаемся, ежли что, у того утеса, где последнюю дневку делали… Дорогу найдешь?
— Без проблем. Только, знаешь, давай-ка наоборот: на подхвате ты останешься.
— Это еще почему? Сам же говорил, аквалангом ты не…
— Так ведь у нас не акваланги будут. А вытащить, по ходу, надо двоих — Адриадакис и папашку ихнего. Неизвестно еще, в каком они там состояний: может, ноги еле переставляют… Извини, Саныч, — но я все ж таки посильней тебя буду.
— Двоих тебе все равно не потянуть… — покачал головой Гаргулов.
— Еще как потянуть! — выпятил грудь Костя. — В армии, помню, во взводе у меня сдохла пара гавриков на марш-броске… И ничего, километров семь на плечах пер! Один справа, другой слева… Так и дошли.
— Серьезно, что ли?
— Ну.
— Здоров, десантура! — уважительно хмыкнул Сан Саныч. — Ладно, убедил.
Дыхательные маски, изготовленные детьми Господина Высокое Небо, оказались на диво легкими и удобными. Гаргулов с Костей так и не поняли, на каком принципе они работают.
— Жабромембрана, что тут сложного? — буркнул Марикс. — Функционирует в течение часа, потом три часа на реактивацию… Ладно, неважно.
Кроме масок каждый из пловцов получил ласты и специальный нож — такой же, какой был у Адриадакис. Комплекты снаряжения для вызволяемых и пластилит спрятали в удобные плоские рюкзачки — или, скорее даже, своеобразные разгрузочные жилеты: их можно было носить под верхней одеждой.
— Осталось шестнадцать брусков пластилита, — подсчитала Ласса. — Что делать с ними?
— Нам еще возвращение предстоит, — напомнил Гаргулов. — Пригодится.
Выдвигаться на позиции решено было, когда стемнеет. Праздник дождя начинался ровно в полночь: по словам Лассы, Господин Хрустальное Озеро принимал непосредственное участие в управлении погодой. Операцию по освобождению приурочили к этому часу: все надеялись, что великому эгоисту некоторое время будет просто не до них. Лейтенант проверил снаряжение, подогнал лямки на рюкзачке — и завалился на кровать.
— Вам, кстати, тоже рекомендую малость вздремнуть: хорошее дело… — Костя не успел договорить, как сон принял его в свои объятия.
Темнота наступила раньше обычного: небо над кратером закрыла огромная, иссиня-черная туча. Гаргулов дал Мариксу и лейтенанту поспать лишних полчаса, потом легонько растормошил их.
— Вставайте, ребята… Пора.
Собирались в молчании. Дети великого эгоиста даже не попрощались: мальчик просто молча шагнул за порог. Сан Саныч поморщился. Чем больше он узнавал Марикса и Лассу, тем больше они напоминали ему маленьких роботов, лишенных даже тени нормальных человеческих чувств.
— Ну, Саныч, не поминай лихом! — подмигнул Костя, уходя.
Город встретил их весельем и суетой. Толпы празднично одетых гуляк бродили по улицам, весело перешучиваясь на ходу; то тут, то там вспыхивал смех. Сам воздух, казалось, искрился и потрескивал от некоего предвкушения. Большинство горожан рассталось с вуалями и головными уборами; женские наряды можно было назвать весьма смелыми — такое количество полуобнаженной плоти лейтенанту доводилось встречать разве что на юге, у моря.