Мальчик замер, словно изваяние, лишь губы его беззвучно шевелились. Гости пока не вытворяли ничего экстраординарного — разве что у столов, ломящихся от снеди, наметилось оживление: там, похоже, отбросили нормы этикета и беззастенчиво насыщали желудки деликатесами.
— Готово! — Марикс вышел из транса. — Давай искать проход…
Блуждание по залам возобновилось. Предсказанное юным эгоистом сбывалось с пугающей быстротой. Костю начали захлестывать дикие, иррациональные эмоции. Приходилось напрягаться, чтобы противостоять многочисленным соблазнам, встречающимся здесь на каждом шагу. Гости Господина Хрустальное Озеро теряли человеческий облик прямо на глазах. У столов теперь не просто набивали брюхо — там обжирались, с чавканьем и звериным рычанием, беззастенчиво отпихивая друг друга и горстями заталкивая в себя изысканные кушанья. Перемазанные соусами, облепленные икрой рожи лишь изредка приподнимались, обводя алчными глазками груды снеди. Некий господин пил вино, вливая в себя бутылку за бутылкой; он был уже изрядно пьян, и значительная часть жидкости проливалась мимо рта, марая элегантные одеяния отвратительными потеками. Кое-кто из присутствующих начал совокупляться — сперва по темным углам, потом на глазах у всех; обнаженные тела содрогались в конвульсиях на роскошном ковре… Почти каждую из таких парочек обступили желающие, нетерпеливо дожидаясь своей очереди — точь-в-точь как кобели на собачьих свадьбах. Многие потеряли способность к членораздельной речи, изъясняясь исключительно животными звуками; те же, кто сохранил дар слова, сыпали грязными ругательствами не хуже последнего обитателя трущоб.
— Тварь! Наглая сука! Эмигрантка!
— А ты сама, бля, кто?!
— А я, бля, супруга коннетабля!
Диалог вели две дамы, молодая и постарше; секунду спустя молодая вцепилась в волосы своей оппонентке и принялась таскать ее взад-вперед. «Супруга коннетабля», впрочем, тут же взяла реванш, врезав сопернице под дых. Та согнулась пополам, и оппонентка от души впечатала в свежее личико молодухи свое шишковатое колено.
— Видал, как я ее? — подмигнула она оторопевшему лейтенанту, вытирая с чулка кровавые сопли. — Знай наших!
Костя попятился в коридор… Следующий зал встретил его еще более феерическим зрелищем — там играл импровизированный оркестр. Несколько гостей, раздувая щеки, дудели в горлышки пустых бутылок; а здоровенные, заплывшие жиром тетки, лет шестидесяти минимум, в чем мать родила стояли на столах и лупили себя ладонями по необъятным ягодицам, выбивая звонкие дроби. Вокруг отплясывали полураздетые фигуры.
— Никаких табу! — клокотал радостный бас Господина Хрустальное Озеро. — Никаких запретов! Сегодня праздник, сегодня можно все! А в полночь на славную Джеппу прольется дождь, сама природа в бурном оргазме смоет грязь и прегрешения! Освобождайтесь! Раскрепощайтесь!
— Меня сейчас вырвет… — просипел Костя: жуткие, нутряные эмоции буквально раздирали сознание.
Лучшую его часть выворачивало наизнанку от омерзения, а худшая… Худшей сейчас до смерти хотелось пнуть мальчишку, этого мелкого заносчивого уродца, пнуть так, чтобы треснул крестец, — и устранить наконец досадную помеху на пути к вину, сочному нежному мясу и вожделенной женской плоти…
Лейтенант, громко скрипнул зубами и остановился. Они сейчас находились в коротком, почти не освещенном коридоре между двумя залами. В нескольких шагах позади ворочалась, постанывая и сопя, гора обнаженных тел — там решили перейти к групповому сексу.
— Плохо дело… — пробормотал Марикс, бросив взгляд на своего напарника. — Надо что-то предпринять…
Мальчик замер и сосредоточился. Его собственный разум, холодный и чистый, с большим трудом удерживал барьер против регрессивного поля великого эгоиста; а ведь предстояло обеспечить защиту еще и Косте…
— Вот ты где! — раздался в полумраке хриплый женский голос, и цепкие руки обвили шею лейтенанта.
Это была «супруга коннетабля» — очевидно, одолев свою соперницу, она решила отпраздновать победу небольшим адюльтером.
— Зачем удрал, а?! Ты же просто изнасиловал меня взглядом…
— Я?!
— Ты, ты, мой жеребец, ты… Причем в извращенной форме… Давай же, не трать попусту время! Бери меня, ну!
С этими словами потаскуха прильнула к Косте, жарко дыша и извиваясь всем телом. Пахнуло потом и дорогими духами; платье соскользнуло с ее плеч…
Маленький, но крепкий кулачок выстрелил «супруге коннетабля» точно в челюсть. Это был классический нокаут — удар, хруст, и несостоявшаяся Костина любовница рухнула словно подкошенная, да так и осталась лежать.