— Извини, — хмуро буркнула Адриадакис, посасывая разбитые костяшки. — Нам надо торопиться. Надеюсь, я не испортила тебе вечер?
Убийственные лучи подбирались все ближе к ногам Адорабля. Он несколько раз пытался крикнуть — но из пересохшего горла доносился лишь тихий хрип. Неужели все? Неужели эти бревна и клочок беспощадно-ясного неба над головой — последнее, что он видит в своей жизни?! Где-то в глубинах сознания бесстрастный наблюдатель отсчитывал время. «Минуты две-три — и то если я смогу высидеть их неподвижно. Свободного места в тени практически не осталось… Ох, не о том я думаю. Надо бы сосредоточиться, вспомнить все, что со мной было; все, что я успел в этой жизни и чего не успел — подвести итог, жирную черту… Как же мало я сделал! И сколько ошибок… Чудовищно нелепых, а принимая во внимание мощь моего интеллекта — непростительных… Проморгал предателя в своих рядах, еще раньше — упустил юных эгоистов… Рассорился с людьми, которые могли составить костяк будущей городской администрации… И выказал поразительное, чудовищное пренебрежение к той, чьими стараниями вершилась моя политическая карьера… Да и вобще вся жизнь; по крайней мере, после бегства из лаборатории № 234… А то, что было до — и жизнью-то назвать язык не поворачивается… Адриадакис, Адриадакис… Прости меня, если сможешь, русалка. Больше, чем напарница, больше, чем друг, — мы были вдвоем против целого мира… Да что там, против целого континуума миров; ты и я, никого больше…»
Световое пятно коснулось пальцев ног. Вундеркинд ощутил приступ паники: у любого, пожившего хоть немного в этом пазле реальности, вырабатывалась быстрая и однозначная реакция на прямые солнечные лучи. Спина Адорабля уперлась в стену, и бревна, огромные и незыблемые на вид, с легкостью поддались такому ничтожному усилию! Младенец кувыркнулся назад, будто аквалангист, ныряющий с борта яхты; скользнул, задрав вверх ноги — и как следует приложился о землю, набив на затылке шишку… Но это было совершенно неважно, главное — он по-прежнему оставался в благословенной тени! Она была повсюду: прохладная, густо-изумрудная, восхитительная…
Где-то рядом послышался дребезжащий старческий смех. После беспощадной яркости лукавого колодца здесь, казалось, царил полумрак; но глаза понемногу приспосабливались, и Адорабль смог наконец оглядеться.
Он находился в саду. Над головой сплетались толстые, узловатые лозы какого-то растения, образуя мощную, непроницаемую для губительного солнца крону. Зеленый полог скрывал под собой целый сад: пышные чайные розы, изящные бледные орхидеи, великолепные лилии — словом, те редкие формы растительности, что можно встретить лишь в местах, укрытых от прямых солнечных лучей. Похоже, сквозь плотную листву проникало как раз такое количество света, чтобы удовлетворить потребности фотосинтеза, но не сжечь нежные цветы и листья. В нескольких шагах от него стоял чайный столик. За ним сидели два бодрых, жизнерадостных старика — из тех, что с энтузиазмом возятся на грядках, азартно ругаются со своими супругами, такими же крепкими пожилыми тетками, с искренним удовольствием выводят на ночную прогулку многочисленных внуков, словом, по виду — типичные аристопальские пенсионеры. Смеялись оба старца, конечно же, над ним — смеялись искренне и весело, явно забавляясь ошеломленным и испуганным видом пленника. Ярость готова была захлестнуть младенца: Адорабль по праву считал себя на голову выше обычных людей и не терпел насмешек. Но полученный урок смирения не пропал даром. Эмоции были тут же взяты под контроль, а могучий ум моментально просчитал возможные линии поведения. «Не обманывайся мирным видом этих старперов! Скорее всего, именно они — организаторы твоего похищения… А значит, оба занимают важные посты в иерархии «людей-пауков». То, что ты видишь их лица, означает одно: выпустить тебя на волю не входит в их планы… Ни сейчас, ни позже — никогда… Впрочем, я так и предполагал с самого начала. Они явно знают о моих способностях к гипновоздействию… И, вероятно, о выдающихся возможностях интеллекта. Но они видят перед собой младенца! И вряд ли знают, насколько я хитрая бестия… Что ж, эту карту стоит разыграть. Даже если Збышек предостерегал их… На подсознательном уровне каждый человек верит своим глазам. Стало быть, перед ними сейчас не гнусная циничная сволочь из лаборатории № 234, а… Дитя Нации, точно! Юный мудрец: просветленный, благостный и бесконечно наивный в некоторых житейских вопросах… Ну че, с-суки, сразимся?! Первый ход за вами».