— Я найду, обязательно найду! — вызвался пивник. — Эффим, ты говоришь, эти грибы растут в окрестных лесах? Мне уже приходилось бывать в Дебрях, отыскивать редкие травки и корешки для замковой пивоварни… Некоторые сорта эля без них не сваришь…
— Я бы составил компанию, но работа… — вздохнул Фима. — Сразу только не готовь, ладно? Я приду, посмотрю, чего ты там насобирал…
На улице ноги сами понесли Трикобыла в сторону железной дороги. Серенькие небеса точили на землю морось. Выйдя за станцию, пивник углубился в лес, стараясь, впрочем, не упускать из виду просвет меж деревьев — там, где пролегала Гнилая ветка. Удача сопутствовала ему: не прошло и пяти минут, как глаза Трикобыла углядели среди пожухлой травы бархатную шляпку.
— Ага, есть один! Ну-ка, а там чего…
Спустя час полиэтиленовый мешок наполнился на две трети. Довольный собой пивник собирался было повернуть назад, как вдруг странное чувство заставило его резко обернуться: Трикобыл ощутил на себе холодный, немигающий взгляд. Сзади никого не было, лишь мокрые от дождя деревья, но жуткое ощущение никуда не делось. Вдоль хребта потек холодок. Обшаривая испуганным взглядом лес, пивник медленно отступил к ближайшей сосне. Напряжение росло, казалось, еще чуть-чуть — и случится нечто непоправимое… Неподалеку громко хрустнул сучок, и нервы Трикобыла не выдержали. Он сдернул с головы шляпу, рванул подкладку… В ладонь лег тяжелый металлический кругляш. Строго говоря, это устройство, при всей его разрушительной мощи, не было приспособлено для использования в качестве оружия. Внешняя сторона его представляла собой выпуклое металлическое лицо: гротескную, искаженную гневом физиономию. Когда пивник нажал потайные кнопки, механизм сработал: хитроумная маска широко распахнула рот. Дыхание талисмана было почти невидимо — полоса стеклянисто колеблющегося воздуха; но оказавшаяся на его пути веточка тотчас обратилась в пепел. Стиснув зубы, пивник повел диском сначала вправо, потом влево, очерчивая огненную дугу. Спустя несколько мгновений испепеляющий поток иссяк. Трясущейся рукой толстяк вытер со лба пот. Он даже не предполагал, какой мощью обладает припрятанный на черный день талисман… Тайга горела. Полыхали деревья, чадил обугленный мох. Струи дыма и пара заволокли окрестности. Пивник напряженно шарил по лесу взглядом, надеясь засечь движение. Что-то больно укололо его в шею… Толстяк досадливо прихлопнул кусачую бестию. «Помстилось… Да сильно-то как, едва сердце не прихватило! Место небось тут такое… Нехорошее. Надо скорее убираться отсюда». Трикобыл пятился, не решаясь повернуться к горящему лесу спиной. В груди поселилась странная пустота, колени подгибались. Он прошел метров десять и рухнул: ноги отказывались служить.
— Да что ж это такое?! — растерянно охнул толстяк, сообразив, что не чувствует больше своих конечностей.
Онемение расползалось по телу. Пальцы пивника разжались, бесполезный кругляш талисмана выпал на траву. Поле зрения сузилось, как это бывает с изрядно захмелевшими людьми. Сзади раздались шаги — тихие, осторожные шаги охотника, привыкшего подкрадываться к добыче. Трикобыл попытался повернуть голову — и не смог…
Незнакомец склонился над упавшим и осторожно поднял талисман.
— Какая мощь, надо же… И все понапрасну: ты даже не понял, где я прячусь. И паучка моего прозевал.
Затянутые в перчатку пальцы коснулись шеи пивника. Там вспух крохотный розовый бугорок — след укуса. Незнакомец бесцеремонно приподнял Трикобылу голову и несколько мгновений вглядывался в расширенные зрачки жертвы.
— Да, этой стены мне не прошибить… — вполголоса пробормотал он. — Но такой силы ментальный блок — сам по себе улика хоть куда, я подобрался вплотную… Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Просто небольшая инъекция — и ты расскажешь мне то, что я хочу знать, да?
Сознание медленно покидало пивника, перед глазами мельтешили кровавые круги.
— Расскажешь, конечно… — бормотал незнакомец, роясь в карманах глухого, закрывающего все тело одеяния. — Куда ты денешься…
В этот день Фима задержался на работе дольше обычного: «внезапная» финансовая проверка, ожидаемая довольно-таки давно, наконец случилась. Утомленный, но вполне довольный тем, как складываются дела, человек неправильной национальности зашел в магазин и сделал все необходимые покупки. Пивник давно уже должен был вернуться — и, как подозревал Ефим, не с пустым мешком: пожелания юных подопечных были для Трикобыла законом.