Капитан перевел взгляд на старика. Уквылькот, глядя в пламя, затянул негромкий заунывный мотив — без слов, одну лишь мелодию. Повеял ветерок, и одновременно под ложечкой возникло неприятное сосущее ощущение. Сан Саныч вдруг почувствовал себя крайне неуютно: связь между песней и странными ощущениями была несомненной, хотя чувство рационального во весь голос протестовало… Напев Уквылькота звучал все громче и громче, поток ветра стремительно нарастал, стесняя дыхание и вышибая из глаз слезу. Гаргулов еще успел удивиться — листва и травы вокруг застыли в неподвижности, ураган существовал лишь для них троих, — а в следующий миг настал кромешный ужас… Окружающая действительность брызнула во все стороны, расплескалась, словно тихий пруд, в который вдруг ухнула скала. Земля под ногами рассыпалась невесомым пеплом, незримая рука вцепилась в ткань небосвода — и разом содрала его, словно шкуру с освежеванной плоти!
— Цан-Цан, теперь все зависит от тебя! Представь то место, где мы должны очутиться — представь так ярко и отчетливо, как только можешь! Иначе нас занесет черт знает куда! — завопил Адорабль.
— А раньше ты предупредить не мог?! Я бы подготовился!!! — проорал в ответ капитан.
— Раньше не мог! Так надо было!!! Попробуй удержать это в голове!!!
Реальность, раздробленная мощью «эго», кипела вокруг них мириадами безумных, терзающих сознание образов. Желудок Гаргулова обрел самостоятельность и принялся искать выход из организма. Крепко зажмурившись и бормоча ругательства, Сан Саныч судорожно отыскал в памяти знакомую картинку — и изо всех сил вцепился в нее…
Он пришел в себя под высокой сосной; в судорожно сжатых кулаках кололся всякий лесной сор. Пахло хвоей, мхами и сыростью, под одежду заползал знобкий осенний холодок. Рядом, держась за ствол молодой березки, стояла Адриадакис. Коленки красавицы подгибались. Младенец, перевесившись через бортик коляски, метал наземь харч.
— Камрады, как мне хреново…
Девушка на непослушных ногах подошла к Адораблю, достала платочек и утерла ему рот.
— Ну что, получилось? — хрипло молвила она. — Мы там, где следует?
Гаргулов с некоторым усилием принял вертикальное положение и огляделся. Место было знакомым — опушка тайги неподалеку от станции.
— Получилось…
Адриадакис тут же воспрянула духом.
— Все-таки у нас есть ангелы-хранители — верно, дорогой?
— Ага! — сумрачно пробурчал вундеркинд. — Только у моего крылья явно растут из жопы! Бюе-е-е…
Девушка резво отскочила в сторону, спасая свой плащ.
Неуловимый Джо возлежал в мелком бассейне и задумчиво пускал к потолку тонкие, почти невидимые колечки дыма.
— Че-то я никакого особого кайфа не чувствую, — озадаченно сказал он и передал курительный прибор Майку.
Тот, в свою очередь, глубоко затянулся.
— Ты еще новичок! Поначалу нужно дунуть семь-восемь трубок, чтоб ощутить эффект… А мне вот достаточно трех-четырех. Опиум — тонкая штука, старичок, тонкая и своеобразная. Он будто капризная красотка: дается не сразу, требует спокойствия и терпения… Но зато потом перед тобой открывается дверка в волшебную страну.
Последнюю фразу Майк произнес сонно, растягивая слова. Джо покосился на нового приятеля: наркотик, похоже, начинал действовать. В воздухе висел густой сладковатый дух: опиумный дым смешивался с испарениями горячей воды, насыщенной травяными настоями и ароматическими солями. «Прозрачные услады» предоставляли своим клиентам целый комплекс услуг; как выяснил юноша, подобные заведения в Джеппе были давней традицией. Собственно помывка являлась прелюдией к дальнейшим удовольствиям — массажу, наркотикам и чувственным наслаждениям с экзотическими красотками, на местном жаргоне «ундинами». Несколько девушек плескалось сейчас в смежном бассейне. Юные русалки звонко смеялись, обдавая друг друга брызгами, и ненавязчиво демонстрировали молодым людям свои упругие розовые прелести. Впрочем, и Джо, и Майк воспринимати это соседство с полнейшим спокойствием: несколько жарких часов, проведенных в обществе мадам Бланш, совершенно вымотали обоих. Хозяйка «Услад» оказалась ненасытной и чрезвычайно искусной любовницей; она ненавязчиво преодолела первоначальное смущение новичка, ловко втянув его в волнующую игру «третий-совсем-не-лишний». Лишь когда силы молодых людей истощились совершенно, Бланш милостиво позволила им передышку.
— Сегодня никуда не пойдем! — лениво протянул Майк. — Я должен как следует отоспаться после таких кувырканий. А вот завтра… Завтра мы с тобой провернем одно маленькое дельце. Ты как, в форме?