— Оголяйся, — бросил он напарнику. — Нам с тобой придется махнуться одеждой.
— Зачем?
— Таков план.
Пожав плечами, Неуловимый Джо стянул свою куртку. Покуда они с двойником отдыхали и предавались разврату, чьи-то заботливые руки выстирали и залатали его одежду, изрядно потрепанную за время перехода через Дебри; но шмотки Майка оказались не в пример лучше.
Переодевшись, напарник приволок из угла конюшни седельные сумки и навьючил их на животных.
— Верхом не садись, — предупредил он. — Покуда не выберемся из города, лучше вести ее под уздцы.
— Так мы что, уходим из Джеппы? — не понял Джо.
— Не совсем… — Майк, с револьвером наготове, вывел свою лошадь в проулок. Джо последовал за ним, держа уздечку с некоторой опаской: до сих пор ему не приходилось иметь дело с кем-то крупнее собаки. Юный контрабандист вновь избрал окольный путь: узкую крутую тропинку, так и норовящую подсунуть под ноги скользкий булыжник или осыпь. Кустарник то и дело хлестал их колючими ветками, лошади недовольно всхрапывали. Взошел Лунах, стало немного светлее. Они поднялись на бровку кратера и остановились. Отсюда мерцающий огнями город был виден как на ладони. Вниз уводил крутой склон. Там, в разрыве деревьев, виднелась оживленная улица. Неуловимый Джо с любопытством рассматривал открывшуюся взору картину.
Майк отобрал у него узду, повел стволом револьвера.
— Встань-ка вон там…
Джо машинально отошел на несколько шагов, и тут до него вдруг дошла странность происходящего.
— Э! Ты че задумал?!
— Я собираюсь покинуть Джеппу и попытать счастья в других местах, — невозмутимо ответил Майк. — Но знаешь — когда-нибудь я сюда вернусь. Не хотелось бы, чтоб кто-нибудь припомнил мои старые грешки. А лучшее алиби, какое может быть, — это мой труп… Ну, в смысле, твой, ты понимаешь.
— Я думал, мы друзья… — растерянно отозвался Джо; голос его внезапно охрип.
— Как справедливо заметил ныне покойный Трикс, у меня нет друзей — есть только временные партнеры. Ты свою роль отыграл. Ну-ка, заберись вон на тот камешек… Не хочу, чтобы тело застряло где-нибудь на склоне, оно должно докатиться до тротуара.
Джо не двигался с места: деловитая подлость двойника попросту не укладывалась в его голове. Сухо щелкнул взведенный курок.
— Ну, долго я буду ждать?!
Джо зыркнул по сторонам: темная масса кустарника была совсем рядом — но он уже видел, как Майк стреляет, шансов практически не было… Внезапно что-то тихо хрустнуло, а мгновение спустя раздался грохот. Джо резко дернулся в сторону… Стреляли не в него. Держа в одной руке револьвер, другой Майк Ловкач цеплялся за толстую палку, невесть как приклеившуюся к его груди. Затрещали ветки, в полосу лунного света грузно вывалилась чья-то фигура, начала приподниматься — но револьвер Майка еще дважды плюнул огнем, и незнакомец затих. Испуганное ржание лошадей смешалось с цоканьем копыт. Майк выронил ствол и упал, цепляясь за удила, его протащило несколько шагов. Палка покачивалась из стороны в сторону, и внезапно Джо понял, что это такое: аристопальский боевой посох! Осторожно подобрав револьвер, он на цыпочках приблизился к упавшей фигуре и, затаив дыхание, перевернул ее на спину. Неподвижный взгляд Танто уставился в ночные небеса. Во лбу герцогского телохранителя чернела аккуратная круглая дырочка. Джо медленно обернулся. Майк привалился спиной к камню и вяло скреб древко ногтями, пытаясь вытащить засевшее в грудине лезвие. На губах его лопались темные пузыри. Длинный ствол начал подниматься. Юноша следил за собственными движениями с каким-то отстраненным интересом: его руки, казалось, жили отдельной жизнью. Майк вскинул глаза и улыбнулся окровавленным ртом.
Внизу, на улице, успела собраться толпа: люди возбужденно переговаривались, таращились, задирая головы — и вот темноту на вершине склона разорвала еще одна вспышка.
Ранним осенним вечером, ловко огибая многочисленные лужи, по улице Железнодорожной катилась, поскрипывая, детская коляска. Разумеется, катилась она не сама по себе: поступательному движению способствовала молодая женщина. Красотка, безусловно, стоила того, чтобы ею любоваться; но совершенные формы, скрытые под легким, не по погоде, плащом ненавязчиво отвлекали внимание встречной публики от некоторых мелочей. Взять хотя бы коляску: она, в отличие от привычных пластмассово-алюминиевых, почти полностью была сделана из бамбука — гнутые дуги обтягивала светло-синяя, выцветшая под нездешним солнцем ткань. Обитатель коляски тоже отличался от большинства младенцев — необычайной осмысленностью взгляда и хмурой сосредоточенностью маленького розового личика. Поначалу ни Адорабль, ни его спутница не вызывали у прохожих подозрений, однако без эксцессов не обошлось. Большая розовощекая тетя, проходя мимо, приветливо осклабилась и толстыми, как сосиски, пальцами сделала вундеркинду «козу».