Заснуть удалось лишь под утро. Сан Санычу показалось, что он едва успел смежить веки, как кто-то настойчиво начал его трясти. Гаргулов со стоном оторвал голову от подушки и злобно уставился на негодяя, посмевшего вырвать его из объятий Морфея. Взгляд капитана, впрочем, тут же смягчился: негодяем оказалась Адриадакис.
— Адорабль очень просил тебя прийти, — извиняющимся тоном сказала девушка. — Надо посоветоваться.
— Бабки дома? — буркнул Гаргулов.
— Та, что не слышит, куда-то ушла… А та, что не видит, смотрит телевизор… Странно, да?
— Она его не смотрит. Она его слушает, — объяснил капитан, знакомый с повадками Семеновны. — Ты на всякий случай говори потише… И мелкому тоже намекни.
Адорабль задумчиво ковырял пальчиком в носу; впрочем, стоило Гаргулову и Адриадакис зайти в комнату, как он тут же спрятал ладошки за спину и принял деловой вид.
— Итак, наша задача сейчас — разыскать детей Господина Высокое Небо! — с ходу начал младенец. — Маленькие засранцы почти наверняка успели набедокурить, а значит, тем или иным образом привлекли к себе внимание. Цан-Цан, это на тебе — разузнай, где они прячутся.
— Да они могли просто уехать отсюда… На все четыре стороны! — не выдержал капитан. — Почему ты думаешь…
— Логика! — нетерпеливо перебил Адорабль. — Судя по твоему рассказу, погони за ними не было. Эти места — и так чужбина; значит, нет никакого смысла ехать куда-то еще. Здесь они, голубчики, здесь, задницей чую… Знать бы только, где именно.
— А я? — поправила волосы Адриадакис.
— Ты покуда при мне… Да, как ты в целом?
— Нормально. Хотя, если есть такая возможность, было бы желательно…
— Ясно. Цан-Цан, в этом доме имеется какой-нибудь бассейн с чистой водой? Ванна хотя бы?
— Ага, джакузи с гидромассажем! — издевательски усмехнулся Гаргулов. — Колодец во дворе видел? А ведра?
— То есть, кроме умывальника, ничего… — помрачнел младенец. — Плохо! Адриадакис, знаешь ли, нужна вода…
— Так в чем дело? — не понял капитан. — Воды хоть залейся, черпай себе из колодца… Да я вам наберу, сколько надо.
— Это немного не то, — вздохнула девушка. — Мне бы где-нибудь поплавать…
— Моя напарница, говоря понятным тебе языком, — амфибия. Ей время от времени необходимо погружаться и дышать под водой, для улучшения самочувствия.
Тут Сан Саныч припомнил все маленькие странности девушки — и то, что остальные члены Адораблевой команды называли ее русалкой. Действительно, за все время пребывания на островке она ни разу не воспользовалась лодкой — каждый раз, когда требовалось куда-нибудь отлучиться, Адриадакис просто соскальзывала в воду и уплывала.
— Вы это серьезно?! Гм, даже не знаю… Разве что в баню городскую сходить… — почесал затылок Гаргулов. — Местные все ходят. Больше тут поблизости никаких бассейнов и нет…
— В баню так в баню, — пожала плечами девушка. — Бывало и хуже, верно? Цан-Цан, покажешь, где это?
— Покажу, отчего нет… Пойдем, прогуляемся до центра, заодно в магазин зайдешь, купишь ему вон детское питание… — Гаргулов кивнул на Адорабля и озабоченно сунул руку в карман.
После того как он заплатил Семеновне и Степановне за дополнительную комнату, денег осталось всего ничего.
— Курева бы мне! — горестно вздохнул младенец.
— Нельзя! — в один голос отвечали Адриадакис и капитан.
— Злые вы! — надулся ребенок. — У бабусек, что ли, спросить…
— Я т-те спрошу! — Гаргулов показал Адораблю кулак. — Ты не вздумай фокус выкинуть, вроде как тогда, на острове… Хозяйки мои старенькие уже, им нервы беречь надо! А мне еще жить тут, если помнишь… Чтобы кроме «агу» и «мама» больше никаких звуков от тебя слышно не было!
— Ну ладно, ладно, договорились… — нехотя пробурчал младенец. — Адриадакис, памперсы купить не забудь!
Тем же самым утром, всего за несколько кварталов от дома, приютившего троицу путешественников, собирался на работу человек неправильной национальности. Ефим Альшиц чувствовал себя как-то странно. Обычной утренней сонливости не было и в помине, однако не было и ясности сознания. Собственная голова казалась Фиме Торичеллевой сферой — пустой и звонкой. Проглотив скромный завтрак, главный бухгалтер АОЗТ «Мглалесопереработки» напялил теплую куртку, взял портфель и, не оглядываясь, шагнул к дверям. В спину ему внимательно смотрели четыре ярко-синих глаза.