— Саныч, ты как?! Саныч! Ответь!
Капитан застонал и шевельнулся. Воняло кислой пороховой гарью, кругом царила тьма. Где-то неподалеку суматошно бегали люди, кто-то истошно орал «Покушение!» «Диверсия!» — но эти звуки воспринимались неким фоном, словно включенный на минимальную громкость телевизор.
— Саныч, ты как? Не ранен? — продолжал допытываться Костя Кролик.
Гаргулов проанализировал ощущения. Нет, судя по всему, ранен он не был — хотя голеностоп вновь неприятно напомнил о себе. Капитан попытался принять сидячее положение. После некоторых усилий ему это удалось. Из носа текла кровь, на языке чувствовался характерный солоноватый привкус.
— Чего это было? — задумчиво спросил капитан.
— А е…ло что-то! — доходчиво пояснил Костя. — Типа взрывпакета…
— Я не виноват! — хрипло каркнул из темноты голос Збышека. — Оно само…
— Ох! Япона мать! — Семеновна заворочалась в углу. — Степановна, ты там жива али нет? Младенчик-то где?
— Ась?
— Младенчика не зашибло?
Лестница загудела от топота: несколько человек из Адораблевой команды, с факелами и револьверами, ворвались в помещение. Постепенно картина произошедшего обретала целостность.
Виной всему оказались Збышек Пшелвдупский и его неисправный ракетомет. Фельдшер, как выяснилось, пытался починить заевшее пусковое устройство — и в конце концов у него это получилось; по крайней мере, клавиша теперь нажималась легко и плавно. Збышек воспрянул духом: ближе к утру ожидалось возвращение патрулировавших город ворон, замечательный повод показать свою отвагу! Это вам не ссадины зеленкой мазать, уж теперь-то Адриадакис обратит на него внимание… С этими мыслями Пшелвдупский принялся заряжать оружие. Ракетное ружье устроено довольно просто: небольшая динамо-машина взводится одним движением рычага. Электрический разряд поступает на конденсатор, а оттуда — на контакты ракеты. Именно эту маленькую подробность и не учел Збышек. Он предусмотрительно снял пружину динамо, но забыл обнулить контакты… Выстрел произошел, едва оружие было заряжено и первая из ракет встала в ствол.
Засветили погашенные взрывной волной лампады; и тут многим присутствующим, по выражению Кости, «слегка поплохело». Всерьез пострадал только один человек. Прочие отделались легкими ранениями — но тому, в кого попала ракета, помочь не смог бы никто.
Злосчастного Альбэра Фигассэ разнесло на кусочки, в буквальном смысле этого слова; все помещение было забрызгано кровью. Хорхе-Мануэля-Родриго Сентеро контузило, и теперь он сидел на полу с таким видом, будто разом узрел всех своих святых покровителей. Адорабль выглядел столь же далеким от реальности. На вундеркинде не было ни царапины, но в момент выстрела он находился ближе всего к жертве — и теперь пребывал в некоторой прострации… Как-то само собой получилось, что руководство временно перешло к Косте Кролику. Первым делом он спас от линчевания злосчастного фельдшера, отобрав у слабо сопротивлявшегося поляка РР и строго велев ему заняться пострадавшими. Потом лейтенант перезарядил собственный ракетомет и спустился вниз, к баррикаде. Это оказалось весьма своевременным: чертахи возвращались в замок.
Первый отряд подпустили почти вплотную. Когда птицы оказались на расстоянии десятка метров, вспыхнули фары грузовиков. Стрелки дали залп. В ход пошло все имеющееся оружие; промахнуться с такой дистанции было невозможно. Возле баррикады вырос еще один вал — из слабо трепыхающихся птичьих тел. Вторая волна нападавших хлынула следом за первой. Некоторые чертахи пытались ворваться в расположение повстанцев с разбегу, но пули всякий раз оказывались быстрее безрассудно смелых тварей. Из темноты прозвучал хриплый клекот; очевидно, это была понятная герцоговым воронам команда, потому что уцелевшие птицы стремительно откатились назад. Стрельба некоторое время продолжалась вслепую: свернуть на прямой как стрела, обсаженной кактусами аллее было некуда, и хотя бы одна из десяти выпущенных пуль находила цель. Наконец Костя набрал в грудь воздуху и гаркнул что было мочи: «Отставить!» Как ни странно, его послушались.