ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
IV.
УЧРЕДИТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ СПАСШИХСЯ Вечером того же дня состоялось то историческое учредительное собрание новых цивилизаторов, которые заложили свой первый кирпич в фундамент будущего обновлённого мира. Девушку отправили спать пораньше, потому что она за день так выбилась из сил, что едва держалась на ногах. Заседание проходило торжественно при закрытых дверях на бельэтаже, в столовой в викторианском стиле. Председательствовал, как и полагалось, еврей доктор Даппертутто, директор единственно уцелевшего на земле после всемирной катастрофы санатория "Петрушки". Он и открыл собрание своим ярким впечатляющим спичем: — Друзья! — начал он свою речь. — Позвольте поздравить вас со спасением и началом новой жизни в новом мире. Все бурно зааплодировали. Он поклонился и продолжал: — Как вам известно, уцелело нас немного. Мы все здесь. Я, как представитель древнего иудейского народа, Грек-философ, ведущий своё происхождение от древней Спарты и Афин, один бурят и девять вас, русских. Кажется, спасся ещё один человек, который потерялся по дороге сюда, но, к сожалению, о его национальности мне ничего не известно. Я не знаю также, жив он сейчас или нет. Впрочем, если учесть его возраст, ему осталось не так уж и долго жить. Поэтому он не в счёт. Итак, выжили представители только четырёх народов. В настоящее время все материальные и культурные ценности старого мира осиротели. Их просто некому ни потреблять, ни приумножать. Вряд ли и мы сможем их освоить на пользу себе, если учесть состав нашего малочисленного общества. Увы, нам приходится примириться с мыслью, что великие цивилизации, охватывавшие некогда огромные густонаселённые территории, где проживали такие высокоразвитые народы, как китайцы, индийцы, латиноамериканцы с европейцами, закончили своё существование, и вряд ли ещё когда-либо возникнут, и будут радовать нас своей духовной культурой и техническими достижениями. Вместе с людьми, к сожалению, уничтожен и весь животный мир. Да, кстати, забыл напомнить вам, но вы уже и так знаете, что уцелели одна собака и ещё одна женщина, которая, к счастью, находится у нас с вами. Но о ней у нас пойдет особый разговор. Также спешу вам сообщить ещё одну приятную новость. Я думаю, что катастрофа не захватила моря и океаны, так что вся рыба и продукты моря, имеющиеся там, наши. От голода мы не умрём, даже когда размножимся и расселимся по всему миру. Но я думаю, что на наш век хватит и одного Байкала, тем более не ясно, сколько ещё будут происходить стабилизационные процессы в природе. Я также полагаю, что растительный мир тоже не затронут катастрофой. Так что о конце света говорить рано. С места раздалась реплика пьяного Диониса: — Меньше народа — больше кислорода. Цыкнув на него сердито, доктор Даппертутто продолжал: — Сейчас мы должны учредить статус нашего общежития и начать жить по нему уже с сегодняшнего дня. — Может быть, сначала решим вопрос с бабой? — опять со своего места подал голос Дионис. Доктор Даппертутто строго предупредил его, что если он ещё раз кукарекнет, то его выведут из столовой и запрут в тёмном чулане. Дионис сразу же успокоился и присмирел, потому что не хотел пропустить это важное историческое событие. — Итак, какие будут предложения по статусу нашего общежития? Слово взял Фиф. — Я думаю, что нам нужно организовать многонациональное государство, что-то вроде империи. На это ему резко возразил Грек-философ: — Империя из восьми русских и троих инородцев? Нет уж, увольте, если мы опять начнем с четвертой Римской империи, то тогда история пойдет по кругу. — Что же вы предлагаете? — спросил доктор Даппертутто. — Пусть каждый сам в себе останется независимым государством. Пока вы свободны, не стремитесь становиться рабами. — Но, с другой стороны, любая полезная деятельность осуществляется посредством насилия над своей или чужой волей, — тут же возразил доктор Даппертутто. — Если насилие осуществляется над своей волей, то это принято называть силой воли, если же над чужой, то оно почему-то считается принуждением или рабством. Но как бы там ни было, в любом обществе применяется насилие, оно неизбежно. Важно научиться принимать насилие безропотно, веря в его необходимость. Не будь его над нами, мы бы никогда не поднялись с четверенек и не начали строить пирамиды. — Демагогия! — воскликнул Грек-философ. — Приучающий других к подобной мысли сам обеспечивает себе тем самым элитарное положение среди равных себе. В этом вопросе важно — кто кого будет насиловать. — Это верно! — вскричал осмелевший Дионис. — Доколе в мире нами будут править евреи? Услышав выпад в свою сторону, доктор Даппертутто тут же изменил свою тактику. — Хорошо! — воскликнул он. — Давайте оставим всё, как есть, и не будем углубляться в умозрительные дискуссии. Но давайте сегодня хотя бы дадим нашей общности и среде обитания какое-нибудь название. — Чтобы не спутать их с другими подобными на нашей земле? — язвительно уточнил Леветатор. — Чтобы, наконец, придать смысл нашей жизни, — не сдавался директор. — Я предлагаю назвать нашу общину и место обитания Землей Обетованной. — Придав, таким образом, смыслу нашей жизни библейский мотив, от которого выиграют опять же евреи? — Ну что вы заладили одно и то же: евреи да евреи? — обиделся доктор Даппертутто. — Библией пользуются, помимо иудеев, ещё христиане и мусульмане. — Надеюсь, мы не будем сегодня учреждать ещё и религию, — сказал математик. — Мне бы очень не хотелось начинать создание нашего нового мира с путаницы. — Правильно, — поддержал его я. — Давайте оставим Бога в покое. А вот название нашего места — Земля Обетованная — мне даже очень нравится. В нём есть какая-то надежда, также, как и в названии Эдем, Рай или Царство Небесное. Мое заявление вмиг примирило все стороны. С этого дня вся прилегающая к нашему дому территория стала называться Землёй Обетованной. — Неплохо бы нам организовать армию, суд и полицию, — заявил Фиф, сторонник римской модели государственного устройства. — От кого же нам защищаться? — изумился Доктор Даппертутто. — Ведь на земле не осталось ни одного человека. Суд и полицию мы тоже не можем себе позволить содержать. Давайте решим, что, если человек трижды совершит проступок по одному и тому же поводу, он просто будет изгнан из нашей среды. Это предложение все поддержали. — Перейдем к следующему пункту нашего общественного обустройства, — объявил доктор Даппертутто. — К вопросу об языках. — Что ты такое говоришь? — воскликнул, возмутившись, математик. — Неужели ты полагаешь, что специально для тебя или Грека-философа мы начнем изучать иврит или древнегреческий? Слава Богу, что у нас не СНГ, где частенько возникали вопросы о двойном языке, поэтому постановку подобного вопроса считаю абсурдным. — Итак, — объявил председатель собрания, — строительство новой земной цивилизации начнем на базе русского языка. — Я не согласен, — вдруг раздался голос бурятского шамана, о котором почему-то все забыли. — Это как же вы не согласны? — воскликнули почти все возмущённо. — Неужели вы нас заставите учить бурятский язык? Шаман спокойным взглядом обвёл всех присутствующих и сказал: — Не я вас заставлю. Жизнь заставит. — Это как же так?! — Очень просто. Когда все люди на земле, в том числе и в Бурятии, дружно переселились в мир иной, духи-небожители спустились на землю, удивившись, почему это им больше никто не приносит жертвоприношений. Они увидели потрясающую картину опустошения и запустения. Им ничего не оставалось делать, как остаться и начать заселять заброшенные дома и деревни. Я в своей глубокой медитации сегодня видел, как под покровом ночи и тумана они рыскали по дорогам в поисках виновников мировой катастрофы, но никого не находили. Если хоть один человек из вас углубиться в туман, они его схватят, начнут пытать и докопаются до истины. Тогда всем нам несдобровать. К счастью, нашу долину не заволакивает туманом, иначе они нас давно бы уже накрыли. Что же касается бурятского языка, то нам всем будет просто необходимо его выучить, чтобы умаслить их, задобрить подарками и вымолить прощение. — Так что же они, совсем не понимают русского языка? — спросил Леветатор с испуганным лицом. — Раньше они понимали, так как многие буряты говорили по-русски, а сейчас? Где им его слышать? Я думаю, что через некоторое время они его забудут. — Все ясно, — возгласил докт