Все дружно рассмеялись. — Этого не может быть, — сказал токсикоман. — Почему? — удивился человек-птица. — Потому что в десятке метров от берега уже километр глубины, — сказала девушка и рассмеялась, как серебряный колокольчик. Почти все, кроме меня, впервые за весь вечер услышали звуки её голоса. Её чистый голос, походивший на звучание хрусталя, влился в наше купе, как свежий плеск горного родника. Мы все заворожено слушали. Никто её не перебивал. Все боялись, что она замолчит. Но она продолжала говорить мягко и нежно, как в счастливые минуты нам вещает сама мать-природа. — Это самое глубокое и чистое озеро в мире. В нем — четвертая часть всех мировых запасов пресной воды. В Байкал впадает триста шестьдесят шесть рек и только одна Ангара вытекает из него в его юго-западной части. Если бы даже ни одна река не приносила свои воды, то Ангаре потребовалось бы четыреста лет, чтобы вылить из него всю воду. Вот сколько в нём воды. — Но за десять минут я могу понизить его уровень на пятнадцать метров, — заявил гордо скрипучим голосом химико-биологический карлик, — к тому же изменить атмосферу на всей планете. Он вновь вынул из кармана пробирку и потряс загадочными кристаллами в воздухе. Мимо нас на большой скорости прогромыхал на запад поезд, гружённый брёвнами, загородив панораму спящего в лунных лучах озера. — Да спрячьте вы эту чёртову пробирку, — подал голос нищий. — А то я её выкину в окно. — Что вы? Что вы? — вскричал испуганно Леветатор. — Не дай Бог, если она разобьется. Наступит непоправимая катастрофа на земле. Всё живое, вдыхающее в лёгкие воздух, погибнет. Эту пробирку нужно беречь, как зеницу ока, охранять тщательнее атомных отходов. Видимо, по-настоящему в теорию всемирной катастрофы верил среди нас только Леветатор.
Токсикоман усмехнулся и с довольным видом сунул пробирку в карман. — А что произойдет, если кристаллы попадут в воду? — спросил Леветатор. — Думаю, что ничего не произойдет. Для реакции требуется огонь. Леветатор тут же сделал заявление, обращаясь ко всем: — Господа, давайте отберём у него пробирку и выбросим в Байкал. — Да полно вам, неужели вы верите в эту чушь, — сказал мой сосед. — Я вот сейчас подсчитал как математик, что если неожиданно Байкал враз обмелеет на пятнадцать метров, то Ангара перестанет из него вытекать. Потребуется не менее сорока-пятидесяти лет, чтобы он вновь наполнился до настоящего уровня. Мне показалось, что эти слова были специально сказаны для девушки. Но она молчала, не принимая больше участия в нашем разговоре, и продолжала смотреть в окно. Встречный поезд прошёл, и вновь открылась лунная панорама Байкала. По всему было видно, что токсикомана задели слова Леветатора. Он насупился и ворчливым тоном заметил: — Стараешься, стараешься на благо всего человечества, и никто спасибо не скажет. Кристаллы хотят отнять, что выдумали. Он крепко прижимал ладонью нагрудный карман. Никто не проявил никакой реакции. — Да если хотите знать, я решил спасти вас всех, — не унимался он. — Лишив нас атмосферы? — с сарказмом спросил его математик. — Но это всего на десять минут. — Но за десять минут всё живое может задохнуться. — Для этого нужно на всех надеть кислородные маски. — Представляю, — воскликнул восхищенно математик, — как пять миллиардов людей одновременно натягивают на свои лица кислородные маски! Великолепное зрелище. Где же вы, любезный, раздобудете такое количество масок? — А как в это время будут дышать животные? — поинтересовался нищий. — А птицы? Вы о них забыли? — воскликнул возбужденный Леветатор. Учёный-токсикоман озабоченно потер затылок. По-видимому, он не до конца продумал схему обновления мира. В это время опять запахло квашеной капустой — смесью сероводорода с метил-меркаптаном. Поезд проезжал мимо целлюлозно-бумажного комбината в Байкальске. Над Байкалом при лунном свете из труб в небо выползали ядовитые змейки отравляющих паров. Картина потрясала своей убогой наготой. Однако, химик-биолог при виде труб оживился. — А знаете, в Байкальске есть единственный в мире институт токсикологии? — Созданный специально для вас? — с сарказмом спросил его Леветатор. — Нет. Созданный специально для изыскательских работ по методам отравления этого уникального в мире озера, — ответил вместо химика мой сосед-математик. — Ну, что же, в нашей стране этим никого не удивишь. Глядя на чадящие трубы, буддист-европеец мрачно заметил: — Неужели смысл человеческой жизни состоит в том, чтобы изгадить этот мир и всё, что его окружает? — Именно так, почтеннейший, — усмехнулся математик. — В любом деле, в любой разумной деятельности должны наличествовать, по крайней мере, две слагаемые величины. Это — цель и временно-пространственные границы. Рано или поздно все действия заканчиваются приведением к общему знаменателю. Чем больше человек вгрызается в природу, тем больше он её разрушает. — А Бог смотрит на всё это откуда-нибудь сверху и качает головой, — вставил свою реплику нищий. — Хотелось хотя бы разок увидеть вашего Бога, — язвительно заметил буддист. — А я его видел, — вдруг заявил нищий. Все обратили на него свои взоры. — Да, да. Мы с ним жили даже под одной крышей, — торжественно возгласил он. — Это случилось, когда Иисус Христос вступил в наш город. Мне почему-то вспомнилась картина одного фламандского художника "Вступление Иисуса Христа в Брюссель", и я невольно улыбнулся. — Как же это произошло? — спросил легковерный Леветатор. — Его привезли в Иркутск в милицейском фургоне, — объявил нищий. Все рассмеялись. — Арестовали как самозванца? — Нет. Задержали как умалишенного. — И что же дальше? Поверили жители вашего достославного города во второе пришествие Иисуса Христа? — иронически спросил буддист. — Нет, — вздохнув, произнес нищий. — Вначале его признал даже настоятель Крестовоздвиженской церкви достопочтенный отец Николай, но и он потом отрёкся от него. — Я что-то об этом ничего не слышал, — серьёзно заметил математик. — Ну, что вы? Тогда о нём ходило много слухов по городу. А сколько людей он излечил! Да что и говорить, народ у нас неблагодарный. — Так, значит, вы единственный его свидетель и, можно сказать, апостол, если жили с ним под одной крышей? Нищий апостол не без гордости кивнул головой и заявил: — Вот странствую с тех пор, свидетельствуя о его чудесах, несу, так сказать, свой крест. — Но Иисус был только сыном божьим, — заметил буддист. — Он и есть Бог-сын. — А кто же тогда Бог-отец? — не унимался буддист. — Только избранным дано видеть лик Бога-отца. Был со мной такой случай, когда открылось небо и я увидел его божественный лик. Тогда и ещё обладал даром ясновидения. — Куда же делся ваш дар? — продолжал с иронией задавать вопросы неугомонный буддист. — Пропал после того, как на одной свадьбе бутылка прилетела мне в голову. Все опять дружно рассмеялись, но нищий нисколько не обиделся, вероятно, он уже привык к всеобщему неверию. — Вот так оно и бывает, — грустно произнес он. — Посетит нас Сын Божий, и никто его не; приметит. Ему ничего не ответили, только старик сочувственно посмотрел на него своим ласковым небесным взглядом. Некоторое время все молчали. — Бога нет, — вдруг категорично объявил профессор-токсикоман, — всё это досужие выдумки мракобесов. Есть материя, обладающая физическими и химическими свойствами. Только она наличествует во Вселенной. А все, что накручивается вокруг неё вашими воспаленными мозгами, — бред сивой кобылы. — Вы, случайно, не коммунист? — спросил его Леветатор. — Вас не должны касаться мои политические взгляды и убеждения, — заявил вызывающим тоном токсикоман. — Это вы зря, — вмешался в разговор попутчик в буддистской монашеской одежде. — Долгое время я жил далеко за Японским морем, на островах. Там вот, должен вам признаться, живет бесчисленное множество богов. И каждый из них имеет свое право на существование. Мне со