ные маски. — Представляю, — воскликнул восхищенно математик, — как пять миллиардов людей одновременно натягивают на свои лица кислородные маски! Великолепное зрелище. Где же вы, любезный, раздобудете такое количество масок? — А как в это время будут дышать животные? — поинтересовался нищий. — А птицы? Вы о них забыли? — воскликнул возбужденный Леветатор. Учёный-токсикоман озабоченно потер затылок. По-видимому, он не до конца продумал схему обновления мира. В это время опять запахло квашеной капустой — смесью сероводорода с метил-меркаптаном. Поезд проезжал мимо целлюлозно-бумажного комбината в Байкальске. Над Байкалом при лунном свете из труб в небо выползали ядовитые змейки отравляющих паров. Картина потрясала своей убогой наготой. Однако, химик-биолог при виде труб оживился. — А знаете, в Байкальске есть единственный в мире институт токсикологии? — Созданный специально для вас? — с сарказмом спросил его Леветатор. — Нет. Созданный специально для изыскательских работ по методам отравления этого уникального в мире озера, — ответил вместо химика мой сосед-математик. — Ну, что же, в нашей стране этим никого не удивишь. Глядя на чадящие трубы, буддист-европеец мрачно заметил: — Неужели смысл человеческой жизни состоит в том, чтобы изгадить этот мир и всё, что его окружает? — Именно так, почтеннейший, — усмехнулся математик. — В любом деле, в любой разумной деятельности должны наличествовать, по крайней мере, две слагаемые величины. Это — цель и временно-пространственные границы. Рано или поздно все действия заканчиваются приведением к общему знаменателю. Чем больше человек вгрызается в природу, тем больше он её разрушает. — А Бог смотрит на всё это откуда-нибудь сверху и качает головой, — вставил свою реплику нищий. — Хотелось хотя бы разок увидеть вашего Бога, — язвительно заметил буддист. — А я его видел, — вдруг заявил нищий. Все обратили на него свои взоры. — Да, да. Мы с ним жили даже под одной крышей, — торжественно возгласил он. — Это случилось, когда Иисус Христос вступил в наш город. Мне почему-то вспомнилась картина одного фламандского художника "Вступление Иисуса Христа в Брюссель", и я невольно улыбнулся. — Как же это произошло? — спросил легковерный Леветатор. — Его привезли в Иркутск в милицейском фургоне, — объявил нищий. Все рассмеялись. — Арестовали как самозванца? — Нет. Задержали как умалишенного. — И что же дальше? Поверили жители вашего достославного города во второе пришествие Иисуса Христа? — иронически спросил буддист. — Нет, — вздохнув, произнес нищий. — Вначале его признал даже настоятель Крестовоздвиженской церкви достопочтенный отец Николай, но и он потом отрёкся от него. — Я что-то об этом ничего не слышал, — серьёзно заметил математик. — Ну, что вы? Тогда о нём ходило много слухов по городу. А сколько людей он излечил! Да что и говорить, народ у нас неблагодарный. — Так, значит, вы единственный его свидетель и, можно сказать, апостол, если жили с ним под одной крышей? Нищий апостол не без гордости кивнул головой и заявил: — Вот странствую с тех пор, свидетельствуя о его чудесах, несу, так сказать, свой крест. — Но Иисус был только сыном божьим, — заметил буддист. — Он и есть Бог-сын. — А кто же тогда Бог-отец? — не унимался буддист. — Только избранным дано видеть лик Бога-отца. Был со мной такой случай, когда открылось небо и я увидел его божественный лик. Тогда и ещё обладал даром ясновидения. — Куда же делся ваш дар? — продолжал с иронией задавать вопросы неугомонный буддист. — Пропал после того, как на одной свадьбе бутылка прилетела мне в голову. Все опять дружно рассмеялись, но нищий нисколько не обиделся, вероятно, он уже привык к всеобщему неверию. — Вот так оно и бывает, — грустно произнес он. — Посетит нас Сын Божий, и никто его не; приметит. Ему ничего не ответили, только старик сочувственно посмотрел на него своим ласковым небесным взглядом. Некоторое время все молчали. — Бога нет, — вдруг категорично объявил профессор-токсикоман, — всё это досужие выдумки мракобесов. Есть материя, обладающая физическими и химическими свойствами. Только она наличествует во Вселенной. А все, что накручивается вокруг неё вашими воспаленными мозгами, — бред сивой кобылы. — Вы, случайно, не коммунист? — спросил его Леветатор. — Вас не должны касаться мои политические взгляды и убеждения, — заявил вызывающим тоном токсикоман. — Это вы зря, — вмешался в разговор попутчик в буддистской монашеской одежде. — Долгое время я жил далеко за Японским морем, на островах. Там вот, должен вам признаться, живет бесчисленное множество богов. И каждый из них имеет свое право на существование. Мне совсем не понятна идея еврейско-христианского бога. И чем больше я её постигаю, тем абсурднее она мне кажется. Ну, что такое ваш бог? Бог-убийца, который отнимает у вас жизни. И по какому праву? Да это же сущий палач. Вы знаете, иногда мне хочется оказаться в терпящем крушение самолете, чтобы заглянуть ему в глаза, увидеть его садистскую усмешку, когда вокруг будет рваться человеческая плоть вместе с корёжащимся металлом. Математик, услышав эти слова, присвистнул и весело продекламировал: — Настанет день, настанет час, придёт Земле конец. И нам придётся всё вернуть, что дал нам в долг Творец. И если мы, Его кляня, поднимем шум и вой, Он только усмехнётся нам, качая головой. Все весело зааплодировали, даже девушка одарила моего соперника ласковым взглядом. — Но мне больше по душе другая идея бога, — продолжал буддист, склонив свою лысую голову набок. — И лучше и демократичнее всего идея множества богов. С вашим еврейско-европейским единым богом, довлеющим над всем живым и мёртвым, чувствуешь себя, как при дворе величественного императора, где подавляются все естественные простые человеческие чувства. Нет, мне уютнее с моими многочисленными богами, у которых есть слабости и недостатки и среди которых есть шанс стать самому богом. — И как же вы собираетесь им стать? — с интересом спросил нищий апостол. — Да как вам сказать? — молвил, улыбаясь, буддист. — Я им уже стал. — Вы стали богом? — одновременно воскликнули Леветатор и нищий апостол, открыв рты от удивления. Токсикоман смерил их презрительным взглядом. — Да. На меня снизошло просветление. К тому же я обрёл бессмертие, проглотив специальную пилюлю, став буддой Золотым Драконом. — Вы хотите нас уверить, что никогда не умрёте? — воскликнул апостол, задыхаясь от такого нахальства нашего попутчика. — Именно это я и хочу сказать. Я подумал про себя: "Настоящий дурдом". Математик не проронил ни слова, лишь с иронией во взгляде взирал на новоявленного Будду. Наш поезд промчался мимо станции Выдрино, выехал на просторы Бурятии. — И что же делает Золотой Дракон у нас? — с улыбкой спросил математик, после того как проводник объявил нам, что поезд до станции Бабушкин идёт без остановок. — Да вот решил познакомиться с местными богами. — Как? — воскликнул Леветатор. — Здесь живут боги? Буддист кивнул в сторону долин в предгорьях Хамар-Дабана, залитых лунным сиянием, и объявил во всеуслышание: — На этих просторах живет много богов, правда, не такое множество, как на японских островах, но вполне достаточно для весёлой жизни. Мы прильнули лицами к окнам вагона, пытаясь в темноте рассмотреть хотя бы одного бога. — По крайней мере, двести семьдесят пять бурятских богов точно живут вокруг Байкала, — продолжал вещать нам Золотой Дракон. — При этом сорок четыре враждебных людям бога-тэнгэрина живут на востоке Байкала, пятьдесят пять добрых духов-небожителей — на западе, семьдесят семь грозных богов — на севере, и девяносто девять нейтральных небожителей — на юге. Он тоже заглянул в окно и пробормотал: — Бурэнхыдэ будэмни, харанхыда хабамни. — Что значат эти слова? — поинтересовался я. — Только во мраке тумана становлюсь самим собой и только в ночной тьме обретаю силу и мощь. Фраза из шаманского камлания. — Вы знаете шаманские заклинания? — удивился я. — Меня им научил один мой приятель-шаман, к которому я еду на встречу. Кстати, — остановил он в проходе проводника, — вы не скажите, когда мы прибываем в Кабанск? — В Кабанске поезд не останавливается, он идет без остановок от Бабушкина до Селенгинска, — сухо ответил тот. — Что же мне делать? — спросил озабоченный буддист. — Мой друг ждет меня у станции Тимлюй. Если я выйду раньше времени в Бабушкине, то не доеду до него, а если высажусь в Селенгинске, то, значит, проеду Тимлюй. — Езжайте с нами до Селенгинска, — предложил токсикоман. — Составите нам компанию. — Но это исключено! — воскликнул взволнованно буддист. — Вы не знаете моего друга. — Этого вашего шамана? — спросил профессор кислых щей, скривившись в приторной улыбке. — Если я не выйду в положенном месте, он остановит поезд. — Каким образом, милейший? — воскликнул зеленый карлик, потирая руки от предчувствия скандальной возможности позабавиться. — Он сядет на рельсы и своим магнетическим взглядом остановит электропоезд, — пошутил математик. — Он просто разберет рельсы и устроит катастрофу, — мрачно объявил Золотой Дракон. Никто ему не поверил. — Вы можете нажать на стоп-кран и остановить поезд, но в таком случае вам придётся заплатить штраф, — посоветовал я. — Так и сделаю, — решил буддист. — Надеюсь, вы это не всерьёз? — спросил зелёный химик-профессор. — За такое дело не