Мышка, быстро застегнула молнию и выскочила на улицу. Смеркалось и вроде бы, собиралось похолодать. Где-то на краю сознания ежился пушистый дымчато-серый клубок с когтями и зубами. Лика ощущала на собственной шкуре, как ему промозгло и холодно. На западном крае неба тянулась дымка плотно упакованных облаков наслаивающихся друг на друга, как пирог, со взбитыми сливками. Тучи шли быстро, плотным слоем, набегая друг на друга. Когда облака скучивались слишком сильно, небо опускалось ниже, выпячивалось толстым чешуйчатым брюхом. Сырость постепенно переходила в изморось. На востоке небосклона загорались отдельными точечными светильниками голубые звезды. Лика фыркнула, отряхнулась, передергивая плечами, и быстрым шагом, переходящим в рысь двинулась к воротам института. Ее обогнал Ротанов.
— Ты решилась? — На ходу буркнул он.
— У меня в девять с сетью. И там тепло, градусов двадцать, бери подходящую одежду. Кстати, ты на машине? Подвези.
Хмург утвердительно кивнул и ломанулся в сторону автостоянки. Лика удивилась сама себе, как оказывается это просто, ее слова, видимо от холода, прозвучали, скорее как распоряжение, чем просьба. Впрочем, гном проглотил фразу без возражений. Когда Мышка поднималась к себе, на условный третий этаж до назначенных девяти часов оставалось чуть больше часа.
Раздевшись, и выцепив из холодильника копченую рыбу, Лика вздрогнула. Рыба преследовала ее по пятам, даже в ее собственном холодильнике. Господи, подумала она запоздало, что завтра начнется в институте, если сегодня у меня ничего не получится. Есть ей расхотелось сразу. Она с отвращением кинула рыбину обратно на полку. Быстро, насколько смогла, одела домашний, в смысле, никогда не одеваемый в институт, спортивный костюм, сосредоточилась, щелкнула пальцами и оказалась на болоте. В последний момент времени Лика изумленно уставилась на свои руки, не понимая, как у нее оказалась зажатой в руке отрезанная голова копченной горбуши, которую она швырнула обратно на полку. Чертовщина какая-то, подумала Мышка. Оделась я, пожалуй жарковато.
Болото парило удушливыми испарениями, булькала разогретая грязь, пузырился в воде сероводород. Лика сморщила носик. Надо же, какое амбре. Из под листа со всхлипом шлепнулась в воду жирная уродливая жаба с тарелку величиной. У меня, точно глюки, Мышке показалось, что на жабе был сшитый из лягушачьих шкурок комбинезон, точнее штаны с помочами и нагрудным кармашком. Лика ничего не имела против всхлипывающих лягушек, но решила, что раздетые земноводные ей симпатичны гораздо сильнее, чем одетые. Вообще-то нагота жаб и лягушек ее не смущала. Неподалеку, на камне, над болотной кочкой сидел Стрэсс и недовольно разглядывал девчонку.
Последние несколько месяцев выдались через чур хлопотными для третьего хранителя. Гномы совершенно обнаглели, лезли из своих нор, шлялись, где не попадя по болоту. Стрэсс настолько свыкся с их компанией, что начал ловить себя на мысли, что он говорит, как и гномы. Их словарный запас почти совершенно сравнялся. Мысль о собственной деградации заставила его расстроиться. Еще бы, эльф и маг, в ближайшее время вынужден был бы сравняться с Пирритовыми прислужниками. От горькой правды и злости у него выступили слезы на глазах. Посидеть бы в библиотеке, почитать, что-либо возвышенным слогом, вспомнить чудную поэзию его народа. А здесь, в этом вонючем болоте сплошные гномы, провонявшие запахом пота и эля. Тонкий носик болотного кота затрепыхал от негодования. Со стороны такие движения больше напоминали попытку прочистить нос или принюхаться. Сквозь слезы и болотную вонь Стрэсс скорее почувствовал, чем увидел появление на болоте нового действующего лица. Опять человек! Возмущению хранителя не было предела. Уже второй человек за последнюю неделю! Безобразие, он покажет этому крылатому лоботрясу Пирриту, кто хозяин на болоте. В прошлый раз, свалившийся с Земли-Лейды паренек, вызвал истерику у чувствительного болотного народца. Особенно расстроилась двухметровая Тэра. Она только собралась им закусить, как Пиррит уже отправил проходимца домой. Теперь на болоте появилась девчонка. Стрэсс подозрительно глянул на путешественницу. С кочки в истерике бросился жабеныш — глюпа, вопя от возмущения. А ей хоть бы хны. Она швырнула вслед расстроенному глюпе какой-то коричневый предмет, некоторое время нагло и без страха вертела головой. Потом исчезла. Ну нет, такого Стрэсс никому оставить не мог, проследил ментальный след. След закончился у форелевой заводи. Такого еще на его памяти не было. Обозленный хранитель перенес себя следом.