Вар Лерон вопросительно посмотрел на декана, в его глазах читался вопрос, что делать с девчонкой? Декан показал рукой вверх. Лон вернул ее руку на место.
— Кер, — библиотекарь был сама любезность, — пойдите и переоденьтесь, позавтракайте и идите на занятия.
Лика, молча, пошатываясь, пошла туда, куда ее послали, засыпая на ходу.
Да что со мной, не понимала Мышка, не пьяна, не устала, а идти не могу. Что это такое? Детская загадка про чашу, а наши парни говорят этой загадке не мене трехсот тысяч лет. И разгадка всего одна. Зеркало забрало столько энергии, сколько ему нужно для всех этих перемещений. Стул под Линэ, Кровать под Кларисской. И все живы, и все счастливы. Почему-то вокруг головы вертелось СНГ, СНГ. Господи, это уже патология. Лика медленно взбиралась вверх по лестнице. Коридор, поворот направо. Дверь доктора Зарона. Ее одежда на кушетке. Изер рассматривает Хейлин. Так он стал бы рассматривать препарированный труп, подумала Мышка, труп, самостоятельно вылезший из кюветы с формальдегидом или из гроба. Неужели я и пахну так же? Какие у меня трупные мысли, невесело размышляла она. Руки опускались, глаза закрывались сами собой. Сознание заволакивала предательская серая пелена.
Лика добралась до кушетки и упала. Глаза слипались и не слушались. Хейлин провалилась в сон на скорую руку. Ей снились жирные кровавые капли, принимавшие разную форму, мелькал навязчивый карминный конус вершиной вниз. Проваливаясь сквозь свой сон, Лика видела полоски на стенах вдоль лестницы, ведущей вниз. Она бежала сквозь завитки цветных линий, уверенно держась зеленой ленты. Лента походила на живую змею, она прихотливо извивалась, играя кольцами, петляла, пряталась под другие, такие же живые ленты. Вниз и вниз нес Мышку сон, она продолжала скользить по зеленому коридору. Наконец сон растворился, отступили слабость и боль, теперь Лика качалась на зеленых волнах залива спокойствия.
— Заснула не переодеваясь? — С легкой усмешкой сказал декан, входя в медицинский кабинет. Зарон посмотрел на Грэгора с неодобрением. Потом перевел глаза на Лику и вздохнул.
— Как она смогла сама подняться сюда? Как она смогла сама подняться! Ей ведь полагалось упасть на пол в нижнем зале. А она, сама поднялась по лестнице. Вы многого не учитываете, когда работаете с этим субстратом.
— Много не учитываем. Да. У вар Лерона изотермический шок, с ним Вейг. — Грэгор провел рукой по лбу, вытирая пот. — Все же она нас достала, Изер.
Зарон схватил небольшой кейс, постоянно стоявший рядом с его столом, и побежал, прыгая, как заяц с одной ступеньки на другую. Чужая девчонка, даже если за нее увеличивают финансирование на десять процентов, не главное. Главное, привести в порядок преподавательский состав, а девчонка сама выкарабкается. В том, что Хейлин не нуждается в его помощи, Зарон был вполне уверен.
Забавно, но никто в институте не знает, что Изер арх Заарон маг. А он не просто маг, он лучший в своем деле. Тайная разведка Лорда Ях Вера должна была иметь своего агента на третьей планете. Слишком много интересов переплелись на Земле. Изер арх Заарон был одним из лучших оперативных работников, редкое сочетание, врач и маг, в одном лице. Один из лучших специалистов в области ксенобиологии, потому, именно он и был послан работать на эту планету. Зарону было интересно смотреть на девчонку, этого наглого зверька, когда она изображает из себя спящую. Играет в притворяшки. Ее сознание в такие минуты заволакивает плотный серый туман. И там, в глубине тумана находится, тот, кто следит, контролирует сознание Кер, ее поступки и действия. По выражению лица соседки можно понять, когда ее ругают, когда хвалят, когда подсказывают. Но всегда понятно одно, ее направляют и контролируют. Сегодня она устала. Устала до такой степени, что спит. Как же ей удается после всего держаться на ногах. Ему самому часто хотелось после работы на чаше лечь и не двигаться.
Вар Лерон сидел, прислонившись к стене нижнего зала, хрипло дыша. Голова закинута, мокрые волосы прилипли ко лбу. Вейг мерил пространство зала шагами, заметно нервничая.
— Что случилось? — Спросил Зарон. Вейг передернул плечами.
— Кер, она почти остановила время, растянув его как резину. За двадцать минут мы прожили четыре часа. Наверное, ей хотелось посмотреть, как работает ее кровь. Потом все повернулось вспять, как будто качнулся гигантский маятник часов. Время мчалось в другую сторону.