— Не знаю, господин Шлоз. Я себя плохо чувствовала после чаши и почти всю лекцию проспала, а что?
— А сейчас, как вы себя чувствуете? — переспросил Шлоз, пожимая плечами.
— Как будто месяц отдыхала на море, мне хорошо, хочется бегать и прыгать, радоваться жизни.
— Да? — Недоверчиво уточнил наставник. — Ну, бегите в аудиторию, что здесь стоять.
Лика еще раз оценила проходивших, встрепенулась, потерла щеки и нос до красноты и рванула к выходу, точно, только что родившаяся торпеда. Приятно улыбнулась Роне, стоящему в проходе, тот проводил ее недоумевающим взглядом. На самом выходе Мышка, размахивая руками, накинулась на Лиса, уверяя его, что никогда ничего более правильного и эмоционального не слышала, и что она рвется в бой, как сбесившийся дромадер. С последним утверждением Лис с готовностью согласился. И шарахнулся от нее, как ошпаренный.
— Ты серьезно? — Спросил недоумевающий Шон.
— Еще бы, ты как думаешь? Видишь, на выходе моль с ручкой записывает все в листочке. Это он отмечает наши реакции на лекцию, у кого положительная, у кого отрицательная.
— Как это, — переспросил Лис.
— Возбуждение — торможение, идиот. Подтверждение внутренней установки — возбуждение. Отрицание — торможение. Лапами шевели, что ползешь как черепаха, из-за тебя куратору выволочку устроят.
— Знаешь, — неожиданно влез со своими комментариями Сергей, — я все думаю, это у тебя от избытка ума, или от общей сволочности твоей натуры?
— У меня все гармонично, Вейс. Ничего в избытке, ничего в недостатке. — Обидевшаяся Лика ушла вперед. Им помогаешь, а они…
Минут через семь все однокурсники доползли до родной аудитории. Лика про себя подсчитывала баланс (+) и (-). На первый взгляд, для группы очень плохо: шестьдесят процентов минус и только сорок плюс. Будет нам и утюжка и глажка, решила Мышка, и полная оттяжка, по всей программе. Только сейчас на Лику навалилась тяжесть понимания, того, что происходит на ее планете, — господи, как я иногда себя ненавижу. Сейчас бы выскочить и расцарапать кому-то глаза. Сжались от собственного бессилия кулаки. Сначала она жалела себя, но уже через минуту до нее дошло, что же теперь будет с группой? Почему возникла у нее такая ответная реакция, может это норма? Нет. Практики, почти все были активными и возбужденными, выражали свою полную поддержку докладчику. А может, они просто, умнее наших? Тысяча вопросов и ни одного ответа. Не было бы счастья, да несчастье помогло, будем решать проблему теми силами, какие у меня есть.
Лика дошла до родного поворота и увидела Ру, стоящего у окна, напротив своей преподавательской. Она обратила свое внимание на куратора. Тот с завидным интересом любовался пейзажем за окном.
— Господин куратор, мне не хорошо, можно я в медкабинет пойду?
— Нельзя, Кер, там никого нет.
— Но у меня голова кружится, я подышу, хотя бы в коридоре? — Продолжала настаивать Лика.
— Идите.
Мышка выбежала за поворот и почти упала на подоконник. Ненавижу. Черная пелена поднималась от земли и колышась наступала, хватая за горло. Что за жизнь. Почему всегда приходится идти через себя. Скривилась. Рядом стоял Рудольф. Он раздраженно, но внимательно разглядывал свою студентку. Наверное, думает, действительно ли мне так плохо.
Ру в свою очередь то же размышлял, неужели у нее такой резонанс после утренней работы? Непохоже, все равно, пусть покатается, ей полезно. Мне сегодня стоять на ковре перед ректором, ладно бы ректором… Как же везет Стази, у него в группе одни телята, их будут гнать на бойню, показывая впереди морковку, а они пойдут мыча от удовольствия. А у моих мальчиков большинство родоначальников гнезд улепетывали на эту планету от зверств инквизиции… Зато Кер, вот уж никак не ожидал от нее такой реакции. Действительно, много в ней от Лорда Ги Зеса, она сама, верно, не понимает как много. Что же с ней? Катайся золотко, катайся, скрипи зубами, тебе полезно. Клозе вернулся в группу. Хлебнет она из прадедушкиной ложки дерьма. Мало не покажется. Ру снова вспомнил ликину реакцию на выходе из зала, слишком правильная, и даже, в чем-то наигранная. При всех ее недостатках, в уме ей не откажешь. Почему же ей сейчас так плохо?
Лика переживала за группу. Какая-то задняя часть мозга ощущала опасность, но информации для анализа не хватало. Все, решила Мышка, надо идти в разведку, и изображая смертельно больную пошла к деканату. В коридоре, к счастью, никого не было. Разведчица остановилась рядом с дверью и приложила ухо. Тихо. Открыла, никого. Дошло, все у ректора. Прильнула к замочной скважине ректорской приемной, послышались монотонные голоса. Змейкой скользнула внутрь, то же никого, за дверью Хоннер отчитывал Ларрия и Грэгора. В кабинете, кроме ректора, декана и префекта были все институтские инквизиторы, серый со своим списком и Шлоз.