Отец проверял запасы вместе со своим экономом и старшим поваром. Они пересчитывали туши, висевшие на крюках. Туши это все, что оставалось от людей после работы на чаше. Не пропадать же добру. Аллан сглотнул слюну. Хотелось есть. Туши, в свете синих ламп казались страшными, синими, с черными потеками крови на руках и шее. Раньше, когда Аллан был совсем маленьким, он пугался заходить в холодильник. Симон, сын младшего брата его отца, рано женившегося, был старше него на тридцать с лишним лет. Поэтому вечно его шпынял, а как-то даже запер в их старом английском гнезде. Отец тогда уехал с дядькой по делам. Лампы светили мертвенным цветом. Тела, висевшие на подвижных крюках пугали. Совсем как ожившие мертвецы, раскачивались от прикосновения, казалось махали руками. Головы с тел лежали на отдельной полке, смотрели на него открытыми мертвыми глазами. Симон и его приятели ржали. А он, маленький и запертый проревел часа полтора с трупами на крюках, пока не приехал отец. Симона тогда выпороли, и больше кузен его в холодильнике не запирал. Но при любой возможности не забывал сделать гадость. Впрочем, это было давно, потом повторилось в Арденнах. Аллан низко склонился перед отцом, прижав правую руку к груди.
— Что случилось? — Отец бросил на него недовольный взгляд. Ох и молод его сын для солей, как обычно, подумал он. Рано ему, учиться, рано работать, дите еще. В гнездах взрослели поздно, а Аллану не было и полувека. Для человека это сравнимо с тринадцатилетним подростком. Однако, единственный наследник, старший и пока единственный сын всегда стремился быть первым, правильно хотел быть во всем лучше других подростков. Похвальное качество. Мальчик сам научился рано читать, почти с пеленок, лет в пятнадцать. У него отличные способности к расчетам, он прекрасно прошел реструктуризацию. Арасту вар Бэкку позвонил сам декан, поздравил. Просил прислать машину за сыном. До получения Алланом диплома полного мага исполнять обязанности солей гнезда будет Вэйлан. Что мальчик сегодня так разволновался? В институте случилось что? — Вернулся, так что ты хотел?
— Отец, вы в курсе, где Симон и его бригада взяли мясо? — Едва сдерживая нетерпение, выпалил Аллан.
— Нет, и где?
— В школе, напротив нашего института! Ректор сегодня по этому поводу устроил всем студентам дикий разнос. Пришла милиция, допрашивали охрану, преподавателей. За каждого из нас отчитались перед человеческими представителями поименно. Преподаватели в бешенстве. Требуют, чтобы субстраты рядом с институтом никто не смел выбирать. А куратор прямо сказал, что скоро мы гадить под себя начнем! При всей группе, так и сказал! Я Симону ничего пока говорить не стал, ему говорить бесполезно! Институт требует брать субстраты не ближе, чем в центре города, так чтобы никто не мог придраться.
Старый эконом нахмурился, сбился со счета. Ясно дело, молодежь, им бы все по быстрому, все тяп-ляп. Отец неприятно усмехнулся, глядя на сына.
— Ты ел?
— Нет, нам последним занятием теперь постоянно биоэнергетику ставят. А меня после реструктуризации, до сих пор подташнивает и шатает.
— Я тебе что сказал? Бери шофера, еще врежешься в кого-нибудь.
— Все ездят сами.
— Ты не все! Кроме того ты младше других на треть!
— Кер еще младше, пап!
— Дурачок, твоя Кер человек!
— Ну да, человек, как же! Нашел человека! Это просто монстр! У нее первой началась реструктуризация, я сам слышал, о чем куратор говорил с Вейгом. И она у нее пошла по гнездовому типу. Это во-первых. Во-вторых, я сам слышал слова декана, что на классификации она показала такой результат, какой лорду Ни Фэру в Альвэ не снился.