Старый Гро нахмурился и покачал головой. Потом он долго расспрашивал что у них преподают и как. Дядя Аргат то же интересовался как преподают биоэнергетику и культуру тела. Аллан рассказывал ему о институтских технологах, потом о сокурсниках. Мужчины оставались недовольными. В конце концов он отпросился под благовидным предлогом подготовки к следующему учебному дню. Его милостиво отпустили. Было десять часов. За два часа, до полуночи Алану предстояло повторить и выучить все то, что им объясняли сегодня. У него была отличная память, но объем материала слишком уж большой. В половине второго Аллан заснул. Опуская голову на подушку он подумал, а чем интересно занимается сейчас его соседка по парте.
Глава 9
Клан
Ветер часто меняет направление. Еще чаще меняется настроение города. Утром солнечный и жизнерадостный, он рассвечивает жизнь своих горожан в оранжевую полоску. Вечером, укрывается таинственным серым туманом, как старая дама вуалью, не показывает свое лицо. Ветер стихает и на город опускается смог. Невидимая пелена схватывает окружающие предметы, зажимает дома, душит водителей, выходящих из своих машин. Остановка почти подобна смерти. Движение жизнь.
Жизнь, не оглядывается на нас, она движется. У каждой жизни своя собственная скорость, одна медленно ползет, как телега по разухабистой дороге, другая летит, так что не остановишь. Жизнь, то спотыкается, то останавливается, но иногда, точно взбредет лошади, что тянет она не телегу а лихую колесницу, пускается в полет и погнало. Ухабы и рытвины сливаются в одну сплошную колею, а жизнь несет, точно ветер гонит осенний лист.
Целая неделя прошла для Хейлин в напряженных занятиях, гоняли ее немилосердно, мало было куратора, к пыткам присоединился наставник. Лика никогда раньше, особо не задумывалась о происходящем в городе, на его улицах влюблялись и расставались, дрались и умирали люди, кто-то рождался, кто-то узнавал о смертельной болезни, но все это проходило параллельно, где-то рядом и в то же время, далеко. Осень клонилась к закату. Город все больше давил, стягивал грудь. Еще немного и перетянет шею. Даже небо выступило против людей, придавливало всей своей свинцовой осенней тяжестью. Мышке казалось, что в небе над городом кто-то раскинул сеть, и люди трепыхаются в ней как мелкая рыбка. Иногда, по выходным Лика отправлялась на прогулку, забегала ненадолго к подругам, созванивалась. С каждым днем настроение у людей становилось мрачнее. Может быть, жители ждут прихода зимы. И действительно, скорее бы выпал снег и прикрыл своей чистой белизной осеннее безобразие.
Кот по своему готовился к зиме, запасал силы и продукты. Человеки по всем улицам тащили припасы, закупая картофель, лук, корнеплоды, и перетаскивая их, как хомяки в свои норки. Во многих домах активно закатывали в банки то, что не доделали за лето. Мышка кусала ногти. Денег на длительные припасы не было, и когда будут неизвестно. Тошно и тяжело на душе.
Город-кот щурил сытые глаза и лениво обустраивался в теплоте парящих теплотрасс. По утрам, спеша на остановку автобуса, Лика проходила мимо уродливо торчащих из земли труб, на которых спали оборванцы. Мышка, склонив голову, не поднимая глаз, спешила на занятия. Ненароком думала, что у них в поселке теперь не увидишь лишних людей, все бездомные куда-то исчезли. К подъезду института подъезжали новенькие иномарки. Из них выскакивали холеные молодые люди в верблюжьих пальто от Гуччи и Рабана. Вечером они и те, кто работает на них, заполняли рестораны и клубы. Город нежился в ручьях денег и нечистот. Здесь отмывались колоссальные капиталы и делались новые состояния. Старые заводы работали на полную катушку, перетирая рабочих. Строились новенькие офисы. Там, где одни богатели, другие наоборот скатывались все ниже, пополняя своими телами подворотни. Сытый котяра нежился в грязи, выставив живот и раскинув лапы. Что ему за дело, если кто-то оказался придавленным его тяжелым боком.