— Конечно, если избиение невинных младенцев можно считать дракой. Я приняла превентивные меры, как вы меня и учили.
— Сиди здесь, никуда не высовывайся, — сказал наставник, собирая бумаги и выходя из кабинета.
— Да, генерал. — Отсалютовала по полной форме Лика. — Жду! Потом села, закрыла глаза. Вот так, сон в руку. Надо было утром сон с рук смыть. Так нет, лень было. Через час Шлоз вернулся.
— Идем, быстро!
— Куда?
— К ректору и не хами, не дергайся, будь умницей, если хочешь жить и учиться здесь дальше.
Жить в новой квартире дальше было вполне приятно, и Лика решила для разнообразия быть примерной девочкой. Когда они вошли к ректору, она едва сдерживала рыдания, а слезы катились сами собой. Лика растирала их руками самым трогательным способом, сгибом тыльной стороны кисти. Рядом с нахмуренным ректором сидел очень-очень злой дяденька. Увидев жалкую девчонку в слезах и соплях, оба они несказанно удивились. Вид у Хейлин был такой, что в пору протягивать руку, с подаянием. — Подайте бедной и несчастной лисе Алисе и коту Базилио. Такая сладкая парочка, два в одной Лике. Главное, в этот момент, ей совершенно честно было от души жалко себя за обоих героев известной сказки, одновременно. Кер терла свои глазки ручками и по-настоящему всхлипывала.
Ректор не выдержал первым.
— Кер, что случилось?
— Меня какие то мальчишки обидели, — заплакала Лика, — о том, что мальчишкам на вид лет за тридцать, а ей и вовсе тридцать пять, она совсем забыла упомянуть. Мужчина, сидящий рядом потребовал объяснений. Шлоз быстренько сунул ему в руки Ликину объяснительную. Неодобрительно покосился на подопечную. Ей бы в театре играть, стала бы в раз примадонной, Одного такого спектакля хватит, чтобы поседеть. Ректор вопросительно посмотрел на незнакомца.
— Позовите остальных, — отдал распоряжение тот. Шлоз молча удалился на цыпочках.
— Минут через пять вошли трое пострадавших. С разрешения присутствующих начали рассказывать. По мере их изложения ликины глаза становились все больше и больше, потом она по коровьи захлопала ресницами, и снова потекли слезы. Из рассказа молодых людей выходило, что она Давид, Голиаф и Циклоп вместе взятые, и успешно усиленные десантными войсками. У незнакомца два плюс два явно выходило меньше четырех. Лика снова начала тихо всхлипывать. Ректор не выдержал, прикрикнул:- Кер, прекратите немедленно. И Хейлин разревелась, по детски размазывая слезы.
— Вон отсюда, — тихо сказал всем четверым незнакомец, — Пошли вон.
Все послушно вышли. Лика остановилась у подоконника, поправила брюки
— Еще раз вякните, костей не соберете, — зло бросила она новеньким, сквозь слезы. Тяжелый не раздумывая, сразу врезал, Мышка увернулась и со всего маху ударила его головой о подоконник. Парень обалдел.
— Кто-нибудь еще хочет получить? Вас как зовут?
Ей не ответили. Белобрысый с темными глазами на очень загорелом лице неприятно зыркнул и тут же вошел обратно в ректорат. Ректор, незнакомец и Шлоз вышли. Мышка изображала сильное желание расплакаться. Илларий стоял с усталым видом, а незнакомец с расстановкой произнес:- В карцер, на двое суток, всех четверых, без еды и питья.
Шлоз молча повел всех вниз, в подвал. Надо же думала Лика, мне уже тридцать пять, а я еще не разу в карцере не сидела. Теперь имею такую возможность, причем одновременно с такими придурками как эти. За ними заперли дверь. Не размышляя, она врезала всем до кого могла дотянуться, с места в карьер. Лика махала руками и ногами со всей силы, доставая все, до чего имела возможность дотянуться.
— Убью, щенки и отвечать не буду, не рыпайтесь. Тяжелый, увернувшись начал устраиваться на скамье.
— Пожалеешь очень, до смерти пожалеешь, крыса. Дальше Лика не стала его слушать, начала методично избивать, как ее учили, не думая. Схватила тяжеленную скамейку и била все подряд, не разбирая, пока трое сокамерников не упали. Потом добавила еще немного ногами для правильного воспитания уважения к женщине. Что поделаешь, не прививают молодежи правил хорошего тона. В течение двух суток заключения троица слабо отбивалась, а Лика почти не спала. К концу срока отсидки она едва стояла на ногах от усталости, но троица не стояла на ногах в принципе, и совершенно по другим причинам. Лика чувствовала себя отвратительно, она казалась самой себе пропахшим потом, психованным монстром. Парни думали о ней самой примерно так же.