— Да, а я ему еще и лекцию читала, о вреде местных алкогольных напитков, наверное, он меня не понял. Может еще и по биологии прочитать с показом заспиртованных младенцев, вдруг так доступнее.
— Что? — Почему-то испугался наставник. — У вас напитки с младенцами делают?
— Нет, это врожденные уродства спиртуют, что бы показать, что употреблять алкоголь вредно.
— Ладно, после обеда прочтешь. Он еще у ректора спрашивал, почему у тебя волосы такие, от рождения, или ты их специально стрижешь. Лика обиженно погладила короткий ежик у себя на голове. Когда еще вырастут.
— И что вы ему сказали?
— Что около месяца назад ты сдала первый в твоей жизни зачет по реструктуризации.
— А он, что ответил?
— Ничего, и так все понятно. После обеда поднимись к ректору.
— Я не буду писать отчеты целую неделю?
— Идите, вечером поговорим.
Врун несчастный, змей лживый, думала Лика, пока шла в столовую. Мышка торопилась на обед. Обед был одним из самых важных в ее институтской жизни процессов. Готовили здесь отлично, отец Барто душу вкладывал в питание студентов и преподавателей. Она вошла в столовую быстрым шагом человека, знающего себе цену и умеющего рационально использовать свое время. Неожиданно для всех к ней подбежал совершенно незнакомый парень с явно выраженным намерением дать ей в лоб. Мышка успешно увернулась, одновременно отслеживая поведение в этой ситуации ее давешних гостей: Руды, Лиса, Шона и Назира. Последние не торопились, да и не собирались за нее вступаться. Ах, так, ладно, мальчики, подумала про себя Мышка, лично я собираюсь выяснить, почему вы ко мне так по-свински относитесь. Интересно, что вы думаете, что этот тип, для меня не проблема, или наоборот, хотите, что бы у меня возникли сложности. Разберемся.
Лика бросила пустой поднос в ноги парню, тот споткнулся, сама она зажала уши и завизжала со всей силы. Вздрогнуло все, люди и посуда, стекло срезонировало. Обедающие замерли, преподаватели, Барто и шеф-повар остолбенели. Мышка продолжала визжать, времени оставалось совсем немного, скоро сядет голос, и присутствующие успеют опомниться. Мысль о том, что еще предпринять для атаки, казалась, застыла на месте. Влетел декан, зажал ей рот, но поздно.
— Кого здесь препарируют? — раздался сзади размазанный как масло по хлебу голос. Господи, подумала Лика, когда же он успел снова напиться. Лика обернулась к владетелю Мары, медленно, словно, в вяло текущем танце. Стояла гробовая тишина. У входа встали трое: Аш Рер, Ларрий и незнакомец, виденный в ректорате ранее. Вошел отец Роне, окинул орлиным взглядом сцену и сориентировался первым:
— Кер, выйдите из зала! — Лика состроила обиженную-преобиженную мордочку и неторопливо пошла, точнее, поползла как улитка в указанном направлении. Обратила внимание на то, как ситуация подействовала на Аш Рера, он снова протрезвел. Плохо. Ну, почему я на него так действую, в самом деле. Повернулась к отцу Роне.
— Я не знала, что визжать нельзя. — Она попыталась смягчить идиотскую ситуацию. Подумала, вечно я со своими экспериментами, ну не специально же, так само собой получается, а я вовсе, этого не хочу. Размышления, по-видимому, отразились на ее лице. Роне не ответил. Наверное, это плохо, подумала Мышь. Ну, нет, так просто не сдаются истинные патриоты…
— Уйти должна только я, или этот тип, который меня спровоцировал, то же? — Этот тип зло смотрел на Лику.
— Роне, что здесь происходит? — Спросил незнакомец из ректорского кабинета.
— Не могу знать, отец Флоран, я только что зашел. В чем дело, Хоран, чем вы ее спровоцировали.
— Я только шел мимо, святой отец! А она начала визжать, будто ее режут.
— Он врет, он собирался меня ударить, вот я и закричала.
— Он вас ударил?
— Не успел, но хотел. Я приняла превентивные меры, что бы не драться.
— Кер, вы знаете святое писание? — Едко спросил отец Роне.
— Мм… — да…
— Там написано, когда вас ударят по правой щеке, что нужно сделать?
— Это потом, а в начале написано: око за око, — нет, подумала Лика, продолжать в слух, пожалуй, не буду. Но так хочется добавить хвост за хвост, зуб за зуб. Ну очень хочется
— Это дохристианская мораль.
— А разве бог не един?
— Идите в карцер, Кер, и пусть это послужит вам уроком.
— За что? Что я такого сделала! На меня напали, а я уже и не дралась, раньше хоть за драку сажали, а теперь, за что!
— За пререкания. Отвечать вопросом на вопрос запрещено.
Да, что они сговорились, что ли, думала Мышка.
— Я не пререкаюсь, а конкретизирую…