Лика вошла, оглядываясь по сторонам. Очень даже мило. Стиль слегка напоминал ранний модерн, немного помпезный, но более изысканный, чем обычно, в интерьере было много тонких переплетающихся плоскостей и растительных узоров.
– Садитесь,– предложила незнакомка.
Хейлин плюхнулась на диван, красующийся в изысканной гостиной своими тонкими изогнутыми ножками. Вокруг восемь колонн, увитых золочеными плющами, живые розы в напольных вазонах, воздушные полупрозрачные занавеси из золотистой тафты.
– Виорен, кто это? – Раздался мягкий мужской голос из коридора. Говорили на всеобщем.
– Одна очень забавная девушка, отец. – Ответила особа со смеющимися фиалковыми глазами.– Она учится в институте у господина Ларрия Гаэнтальского.
– Кто ваш куратор?– обратилась девушка к Лике. Глаза ее, казалось, смеялись еще сильнее.
– Господин вар Клозе. – Недоумевала Хейлин, не понимая, что смешного в том, что происходит.
В гостиную вошел самый настоящий эльф, причем Лика бы его определила как светлого, благо начиталась и насмотрелась в свое время. Стереотипы загоняли в рамки, что за прихоть делить эльфов на темных и светлых. Но развитие ситуации вокруг института определяло отношение. Их ректор – темный, а этот светлый, сразу и без колебаний. И вот ведь, что странно, неужели о бо всем этом можно судить по выражению его глаз, форме ушей и цвету волос? Глупо, но похоже, что можно.
– Забавно. – Сказал он. – Из института, учитесь у Вар Клозе, зовут Хейлин Кер?
Как интересно он говорит, слишком отрывисто, по-моему, для эльфа, размышляла Мышка. А сразу видно, что это отец и дочь, у них одинаковые глаза и одинаковые волосы. Волосы мастера опускались чуть ниже плеч. И что здесь такого станного?
– Чего вы хотите, Хейлин Кер?
– Мне пора привести в порядок волосы, они в безобразном состоянии,– как можно спокойнее отвечала Лика, хотя ее терпение уже показывало свой вздыбленный хвост. – Неужели я не туда попала, здесь не делают прически. Или здесь никогда не делали прически девушкам с такими короткими волосам, как у меня. Мне то же очень жаль, но после реструктуризации прошло только два месяца. Мои волосы и так выросли на рекордную длину, почти пятнадцать сантиметров.
– Действительно, не делали. – Утвердительно кивнул мастер. – Мы никогда не делали прически таким девушкам.
– И правильно, все нужно сделать когда-то впервые. Пусть это всего лишь женская прическа на короткие волосы, тем более что есть повод.
– Вы выходите замуж?
– Нет, я сегодня родилась,– глядя на недоумевающие лица мастера и его дочери, Лика поправила себя,– я хочу сказать, что у меня сегодня день рождения.
– О,– удивилась фиалковоглазая,– и сколько вам исполнилось?– Тридцать шесть лет. Или восемнадцать оборотов по вашему исчислению,
– Человек. – Неряшливо обронил Мастер. В его голосе слышалась нотка разочарования.
– Почему? – Удивилась Лика.
– Если бы вы были из гнезда, то еще говорить бы не научились, пояснила девушка. Сожалею, но мы не работаем с людьми.
– Нормальные мастера работают с теми, кто платит, или ставит интересные задачи. Вот вы считаете, легко сделать мне достойную прическу? – Хейлин понимала, что если ее прогонят отсюда, то она станет посмешищем для всей улицы, и конечно института. Поэтому она решила применить новый для нее прием, под кодовым названием, взгляд рассерженного дракона. – Я, вообще, не человек, не эльф и не гном, сколько вы берете?
– Смотря за что? Чего вы хотите? – Уточнил мастер.
– Я хочу нормальные с эстетической точки зрения придирчивого эльфа волосы.
– Это совершенно не возможно. – Спокойно поправил эльф.– Ни за какие деньги с вашими волосами, раньше чем через три-четыре года, с условием, что стричься и мыть волосы вы будете только здесь. А на это у вас никогда денег не хватит.
– Не нужно считать мои деньги. – Нежно предложила Лика. – Расставим точки над "и". Я хочу стрижку, покраску, укладку. Что теперь?
– Это все очень неопределенно, сколько у вас денег?
– А сколько всего надо? – Лика решила, что в день рождения, если ей не хватит на стрижку, то добавят драконы, сами же сказали, деньги не проблема.
– Давайте попробуем подсчитать вместе,– предложил эльф. – Мытье и интенсивная реанимация структуры волос около трех сотен золотых.
Ой, подумала Лика, хорошо, что деньги не мои, Пиррит, это во много раз дороже, чем я себе представляла. Но сегодня, мне так хочется выглядеть прилично! Так что, оплачиваете? Кто-то тяжело вздохнул, там, где пустота сливалась с серым клубящимся туманом. Шевельнулся большой чешуйчатый хвост, и снова кто-то тяжело вздохнул:– Ты выглядишь совершенно ужасно, надо же что-то делать.
Ну и ладушки, мысленно поддержала Пиррита Лика, пусть это будет твоим подарком на мой первый, в качестве тринга, день рождения. Пиррит снова вздохнул, теперь глубже и протяжнее: – У тебя в сумке замшевый кошель. В нем пятьдесят тысяч, постарайся уложиться.
От такой щедрости Лика просто обалдела. Класс, подумала она. Весь диалог занял не более минуты. Мастер и его дочь молчали.
– И что дальше,– решила расшевелить их Мышка,– вымыли голову и остановились на этом?
– Стрижка стоит очень по-разному, в зависимости от работы. Хороший мастер ценит себя очень дорого.
– Сколько, сколько может стоить самая дорогая стрижка на мои волосы?
– Больше тысячи.
– Покраска?
– Смотря какая, юная леди.
– Самая-самая дорогая?
– Мы можем сделать эффект порхающих птичьих крыльев, переливающейся чешую рыбы, струящиеся в ручье водоросли, освещенные солнечными лучами. Можно высверливать в волосе тончайший канал и заполнять его светящейся краской. Таких оттенков мы можем сделать пятьдесят.
– Так много мне не надо. Можно посмотреть рисунки, фотографии, интересно же знать какими бывают волосы с точки зрения придирчивого эльфа.
– Вы можете за это заплатить?
– Могу. Иначе бы я с вами не разговаривала. Лика открыла свой рюкзачок и вытащила оттуда замшевый кошель. Высыпала монеты на руку. Странно. Таких монет Лика никогда не видела. Глаза эльфа из миндалевидных превратились в почти совершенно круглые. Слабо мерцающие кругляшки оттягивали ладонь, на каждом из которых значилось достоинство в сто рилонов. Лика быстро прикинула, спасибо за лекцию отцу Барто, одна монета идет по цене ста тысяч золотых. Здорово, пискнуло сознание Мышки. Пиррит я тебя люблю. В глубине космоса послышался протяжный вздох.
– Ну что, со мною можно работать? – Ехидно спросила Хейлин. Когда мужчина медленно кивнул ей в ответ, она высыпала на ладонь остальные монеты. Но все равно, монет меньшего достоинства в кошельке не было. Некоторые монеты были раза в два тяжелее, на них стояла цифра тысяча. Лика убрала остальные монеты в кошелек, подсчитывая в уме, что пятьдесят тысяч рилонов – это пятьдесят миллионов золотых. Царский подарок. Наверное, она может купить всю эту улицу, вместе с владельцами салонов. Впрочем, ей это ни к чему. Девушка с фиалковыми глазами снова улыбнулась, Лика улыбнулась ей в ответ. Похоже, у них устанавливается взаимопонимание.
Пока Мышку мыли, гладили и утюжили, она рассматривала альбомы. Наконец она определилась, выбрав для себя короткий, наверное, мужской вариант, морских водорослей, колышущихся в прибое. Волосы, при такой стрижке укладывали в чуть волнистые шнурочки, скрепляя специальным гелевым составом. Каждый из шнурочков окрашивался с разной интенсивностью от корня до кончиков. Основой ликиной прически был выбран серебристый цвет, цвет барашков морских волн. Пенная вязь гребней прибоя переходила в зеленовато-иридиевый, потом чуть голубоватый оттенок морской воды, чередуясь с ярким серебром лунной дорожки и золотом, проблескивающего песка. Сочетание оказалось на редкость изысканным. Всего девятнадцать оттенков четырех основных цветов. Красили ее в четыре руки два часа. Да на завтрак я не успела, по магазинам то же, с сожалением думала Лика. Но потраченного времени не было жаль, волосы получились роскошными.