Один адрес всерьез заинтересовал меня: предлагалась однокомнатная квартира неподалеку от Софии и большая комната в коммунальной, за которые хотели двухкомнатную отдельную, но в центральных районах. Я согласился бы для начала и на однокомнатную. Записал адрес и пятикомнатной квартиры за два квартала от оперного — разъезжались соседи или большая семья. На крайний случай я мог бы взять две хорошие комнаты в коммунальной, впрочем, не исключалась и счастливая неожиданность…
Придирчиво выбирал сорочку, галстук, носки. Костюм надел темный, парадный. Черное мне к лицу. Порывшись в ящике, нашел Петровы агатовые запонки. Носки тоже выбрал Петровы — тот разбирался в хороших вещах. Когда же кинул на руку серый плащ и стал перед зеркалом, то залюбовался сам собою: на меня смотрел солидно одетый, миловидный, интеллигентный мужчина. «Виски какие делать — прямые, косые?» — спросили меня в парикмахерской театральной гостиницы. «Прямые», — уверенно сказал я, хотя до сих пор такой вопрос раздражал меня и я всегда отвечал: «Какие вам больше нравятся…»
Прямые виски были у Георгия Васильевича.
Был день настоящей золотой осени. В ясном студеном небе рдели листья каштанов и кленов.
Я постоял возле оперного, глубоко вдыхая горьковатый аромат осени, потом неспешным шагом пошел по Владимирской к Софии. Улочка за собором была тихая и светлая. «Виктории тут понравится», — подумалось мимоходом. Поднимаясь на третий этаж, волновался, даже ладони вспотели. Лестница была широкая, отлогая, перила шоколадных тонов окаймляла медная полоса. Двери квартир обиты темным дерматином. Я жадно вбирал в себя благодатный дух дома, будто должен был вот-вот переселиться сюда. Вытер платком ладони, позвонил. Дверь открыла молодая женщина в тренировочном костюме. Я улыбнулся как можно приветливей:
— Простите, я по поводу обмена.
— Но мужа нет дома. Вам лучше встретиться с ним.
— Простите, вы не покажете мне квартиру? — Я умоляюще смотрел ей в глаза. — Чтобы лишний раз не заходить.
— Пожалуйста, — поколебавшись минуту, согласилась хозяйка. Вероятно, моя внешность вызвала доверие. — Но у нас не убрано. Я вчера только из командировки. Кухня — десять метров. Горячей воды нет — колонка. Комната солнечная, двадцать два метра, балкон во двор. — Она произнесла все это привычной скороговоркой, очевидно, я был не первый, кому хозяйка рекламировала свою квартиру. — А что вы предлагаете? Нам нужно в границах старого Киева. Мой муж художник, его мастерская тут близко. Садитесь.
— Мне кажется, мы договоримся. — Я охотно опустился в кресло.
Посреди комнаты лежал ковер, на ковре — красный обруч, женщина до моего прихода, наверно, занималась гимнастикой. Я почти равнодушно скользнул взглядом по ее красивой фигуре — сейчас я жил другим. На стенах висели этюдики. В углу возвышался стеллаж, полный книг. Диван был застлан красочным гуцульским пледом. «Не возьмут доплаты… — тоскливо подумал я, и на лбу моем собрались морщины. — Этих доплатой не соблазнишь…»
— У меня неподалеку прекрасная двухкомнатная квартира, потолок — три восемьдесят, коридор метров двенадцать, комнатки небольшие, но изолированные — через коридор друг от друга…
Комната их была действительно солнечная, золотистый прямоугольник света, расшитый тенью от занавеса, лежал на ковре; женщина сидела за круглым, красного дерева столиком.
— Квартира вам должна понравиться. Против окон — скверик. Воздух — как на даче. Магазин за квартал, десять минут ходьбы до Крещатика. Я с тещей не ужился, решили разъехаться. У нас ванная и кухня облицованы белым кафелем. Окна в комнатах широкие, светло, как на улице. Паркет новенький, лаком недавно покрыли. Влажной тряпкой потрешь — блестит, словно золотой. Люстра…
Я почувствовал, что фантазия моя исчерпывается, записал телефон и откланялся. Договорились, что позвоню вечером и приглашу их. Я вышел на лестничную площадку с чувством, будто давно уже живу в этом доме.
Я брел наугад, останавливаясь возле самых нарядных домов, смотрел в окна, зашторенные красивыми гардинами, мысленно выбирал квартиры, приглядывал подходящий двор, куда бы не доносился шум с улицы. Особенно мне были по душе большие дома в тихих улочках с балконами, оплетенными диким виноградом; с уютными палисадниками во дворах. Через некоторое время мне стало казаться, что я смотрю в глазок калейдоскопа: каждый рисунок я ненасытно вбирал в себя, чтобы через минуту выстроить в зеркальном тоннеле новый рисунок из каменных стен, окон и балконов, такой же недолгий и иллюзорный.