— И что из тебя будет, сынку?
— Тракторист, тато.
Утром отправился я, уже не таясь, вместо школы в бригаду: к тракторам воду возить. Весну и лето все провозил, а осенью приехал в колхоз главный инженер МТС. Трактористы просят за меня, чтоб на курсы послали, а он спрашивает:
— Сколько классов за плечами?
— Шесть чуток не доходил.
— А мы теперь только со свидетельством о семилетке на курсы принимаем.
Как сидел я на бочке с водой, так и прикипел к ней, будто автогеном меня приварило.
— И не думай, хлопче, и не мечтай, пока школу не кончишь.
Вернулся вечером домой:
— Мама, где моя сумка?
— Да теленок сжевал, я ему траву в ней давала.
— Шейте новую, утром в школу иду.
И пошел я снова в шестой, в один класс со Сластионом, он-то на год моложе меня, и как один день, до самого выпускного вечера, от звонка до звонка. Только больше не пришлось моему соседу записки от учителей таскать. Хорошо я стал учиться. После школы пошел прицепщиком, потом — на курсы МТС, а с курсов — на трактор, на нем и по сей день. Такая, значит, жизнь моя молодая. Но хватит про себя. Теперь только про Сластиона речь пойдет.
Хитрован был, это все знают. Уроков дома никогда не делал, ждет, бывало, до последнего, чтоб я задачку решил и ему дал списать. Ежели в классе контрольная по вариантам, гнется над тетрадкой, покраснеет весь, а дождется, пока кто-то в его ряду задачу решит и ему шпаргалку под партой передаст. Он свиту свою имел, мы их сластенчиками звали. Известно, в каких достатках тогда росли, а Йоськина мать была на такой работе, что им всего хватало, — то на молочарке, то в кладовой, то в яслях. Что умела, то умела всякие там коржики, лакомства печь. Йоська и подкармливал своих сластенчиков, кто за него задачки решал.
Вкусно у них в хате пахло, до сих пор помню. Что ж еще рассказать, что к делу? Ага, вот деталь. Правильно я говорю? Де-таль. Есть такие детали, без которых мой трактор и не чихнет. Может, и вашему трактору моя деталь пригодится. Бывало, бежит наша босоногая команда купаться. Холодная вода или теплая, кто тогда глядел? Едва снег сойдет, бултыхаемся. А Сластион средь лета подойдет к берегу, палец в воду макнет: нет, говорит, сегодня температура низкая, может быть переохлаждение тела. И сиднем просидит на песке, пока мы купаемся и шалеем в воде.
Такой был.
А поцапались мы с ним серьезно в седьмом классе. Вышли старшеклассники на субботник — старое церквище перекапывать. Там школьный сад теперь. Пупок надсадишь — где ни копни, везде кирпич. Вижу, Йоська и тут дурнее себя ищет. Давайте, говорит, соревноваться, кто больше кирпичей выроет, а чтоб без брехни, по-честному все, я записывать буду. И уже карандаш с блокнотиком вытаскивает. Меня всего передернуло. Я и теперь такой: спокойный, что твой вол, но только до поры, а межу переступишь — берегись… Взял я его за патлы (а Сластион тогда длинные волосы отпускал, в город навострился — в техникум поступать, кулинарный или финансовый, толком не знаю), пригнул к земле и как заорал на весь пустырь: