— Там, — палец кверху поднимает, — есть такая мысль, товарищи, и надо сполнять…
Проникаешься, и, верите, трепетнее делается в душе. И мурашки по спине. Мыслишь большими масштабами, перспективный ход жизни понимаешь. Вот это — начальник, не то что прежний бригадир, который рядом со всеми в хлеву топором тюкал!
Так у нас с Йосипом Македоновичем хорошо все клеилось, пока он до новых культурных высот не поднялся. Как-то на планерке слышим:
— Сегодня предлагаю закончить на час раньше, поскольку состоится репетиция.
Весь день мы думали, что за репетиция, куда еще нас поведет дорогой товарищ Сластион? Собираемся в мастерской ровно в четыре, тут является наш начальник с баяном. Он на баяне выучился по самоучителю.
— Уважаемые товарищи, — говорит, — работу по окультуриванию нашего коллектива мы проводим еще не так, как надо проводить на данных ответственных этапах. Предлагаю создать бригаду-ансамбль песни и игры на народных инструментах в виде баяна. Кто против? Единогласно. Строительных бригад много, и мы не скоро добьемся таких высот в работе, чтоб нас показывали по телевизору на всю республику. А если запоем и заиграем, нас непременно заметят, потому как дела культурные ныне решаются комплексно.
Тут я и брякнул:
— А что, ежели я примером не пою, не танцую, тогда как?
Товарищ Сластион сверкнул на меня глазом, будто я что против сказал.
— А так, уважаемый товарищ, что нам такие кадры, которые не поют и не танцуют, без надобности. Проситесь в сторожа. Потому что на данных ответственных этапах топором тюкать — мало, а призывается продемонстрировать культурный рост. Кто не поет — тот против коллектива, и будем делать оргвыводы.
Поверите, я всю ночь не спал. Свыкся с бригадой, да и работа не такая трудная, время есть и про житейское подумать. Тут и вспомнил, что смолоду я на лопаточках выбивал. Дощечки такие, под гармошку. И ладно так у меня получалось. Порылся утром в своих сундуках, нашел их — я такой, ничего не выкидаю, все, думаю, пригодится на жизненном веку. Хоть баба моя и ворчит. Прихожу, значит, в мастерскую и демонстрирую товарищу Сластиону. Он сразу глупые слова простил мне и отметил на планерке инициативу. Нашелся еще один дедок, который не пел, — он с бубном пришел: вот вам и ансамбль народных инструментов. Йосип Македонович так и мыслил себе нашу бригаду: хор в сопровождении народных инструментов. Сперва мы по часу в день выбивали на лопаточках и бубне под баян, а потом — до обеда — репетиция, а бригада либо слушает нас, либо поет под нашу музыку народные песни.
И наблюдался у нас высокий энтузиазм.
До сих пор у меня на душе скребет, что нас не успели по телевизору показать. Йосип Македонович все обещал, готовился, и костюм новый в районе пошил, серый, в белую полосочку. И я, дурной, потратился, купил сорочку капроновую, зеленую, — теперь все телевизоры цветные.
За восемнадцать рубчиков!..
10
Я крепкий мужик, на камне посей — взойду. А он еще крепче будет. Зауважал я Йосипа Македоновича, когда он на бильярде учился. Упорный он, таких уважаю. Я сам такой же, надо — напролом пойду. Работал я снабженцем на базе отдыха. Ну, не вышло, съели, схрумали. Я — деру оттуда. Уехали мы с жинкой к ней на родину. Пошла она дояркой в колхоз. Говорит, буду работать, если мужа получше устроите, у него такой организм, что пуп надрывать не рекомендуется. Председатель колхоза и говорит: будешь завклубом. А что, думаю, я на бильярде здорово играю, справлюсь. Поехали в район, а завкультурой категорически против, мол, что это за культура, если без образования.
Председатель за меня руку тянет:
— А он бильярдный кружок организует!
Ему-то, ясно, доярка нужна. Словом, уломали.
Привез я в село бильярд. А где ставить?
Председатель говорит: в фойе, пусть люди играют. Но я так к вопросу подхожу: поставим в фойе — не будет ни шаров, ни киев, и лузы все поразбивают.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает председатель.
— Предлагаю в кабинете. А для масс домино есть.
Поставили у меня в кабинете.
Вечерами я, значит, загружен. Запрусь в кабинете и сам с собой играю. Председатель тоже стал наезжать. У меня в сейфе всегда таранка, сам ловлю рыбку и засаливаю, он пивка из района прихватит: живем. Только вот председатель в бильярд играл, как я в шахматы: знаю, где какая фигура и как ходить — на том и конец. Я уж и левой играю, и поддаюсь, как могу, но руки у меня такие — хоть глаза зажмурю, а они сами шар в лузу кладут. Мне неинтересно, и председателю тоже нет интереса, не выигрывает никогда. И авторитету его минус. Тут и подкатился Сластион. Приходит как-то ко мне домой с бутылкой. Давай, говорит, выпьем. Ну, отказываться не пристало, с людьми надо по-человечески. Да и кто на дармовщину откажется? Пью и думаю, что ему от меня нужно? Выпили по одной, по второй, он и говорит: