Когда Шишига наконец сел на постели, глаза его были сухими.
— Ну теперь берегитесь… — сказал он через минуту, думая вслух и не слыша себя. Кончики его пальцев набухли. — Теперь я уже не клерк, который меланхолически философствует, удобно пригревшись в креслице. Я даже не Петро Харлан с его примитивным интеллектом…
Он не знал, к кому обращается, он угрожал всему миру. И от этих слов и мыслей душа Шишиги словно выпрямлялась, росла. Он с раздражением взглянул на солнце — почему оно поднимается над горизонтом так медленно? Скорее бы день. Ему не терпелось начать действовать…
От ленивой утренней расслабленности не осталось и следа. Мысли и движения были удивительно точны. Нужно чем-то закрыть царапины, подумал он, и прикрепил кнопками к двери газету «Футбол — хоккей», исчерченную красным карандашом (спортивные газеты и журналы покойный Харлан едва ли не конспектировал). Оделся и сел за стол. Нет смысла продавать мебель Харлана, иначе придется потом носиться по мебельным магазинам, подыскивая что-нибудь стоящее. Харлан достал этот венгерский гарнитур не так давно, через знакомых. Пусть все будет, как и при нем. А деньги Петровым теткам нужно отдать из собственного кошелька. Точнее, из материного. Немедля надо написать матери и отчиму. Он долго припоминал ласковые слова, которыми обычно начинал письмо к матери, но ничего подходящего не приходило в голову. Будто добрых слов уже и не существовало в человеческой речи.
Решил ограничиться информацией, подсластив ее легким юмором. «Уважаемые родители, мама и Семен Михайлович! (так он сызмала звал отчима). Как-то вы писали, что понемногу собираете деньги, чтобы осчастливить своего единственного сына квартирой в кооперативном доме. Спешу сообщить, что потребность в кооперативе для меня отпала. Со вчерашнего дня ваш любимый наследник имеет ответственную должность в своей конторе и отдельную однокомнатную квартиру в Киеве, шестнадцати квадратных метров, плюс кухня, пятый этаж. Представляется счастливый случай купить чудный венгерский гарнитур для однокомнатной квартиры. Нужны деньги. Спасите своего Андрейку. Нужно ему немало, но на первый случай хотя бы рублей пятьсот. Подробности — в следующем письме или по приезде. Желаю вам здоровья. Ваш Андрей Шишига».
Заклеивая конверт, он представил мать, которая будет плакать от радости, прочитав об его успехе. Наплакавшись, она побежит по соседям хвалиться, что Андрей получил в Киеве квартиру. «Почти в центре города, — прибавит она уже от себя. — Андрейку повысили по службе, теперь у него очень ответственная должность. И та была, конечно, ответственной, но эта еще ответственнее. Теперь у него будут заграничные командировки, скоро должен поехать в Англию, а в той Англии такие сырые осени и зимы, дожди и туманы, а у Андрейки слабое горло, еще в детстве собирались вырезать гланды, да так и не вырезали…» Она будет фантазировать, все больше веря в собственные выдумки.
Шишига подошел к окну и засмотрелся на поле, темневшее за цветистым островком кооперативных дач. За полем — лес, а дальше — леса Придеснянья, и мринская околица, и Пакуль, где в Рогу, под лесом, Харланов двор. Чаще всего Харлан вспоминал не о хатенке, которую тетки после войны купили у деда Шишиги и в которой он вырос, а тот двор в Рогу…
Белый туман поднялся над полем, и поле уже не казалось таким чужим.
Никто не уполномочивал меня встречать Прагнимака. Директор сказал, чтобы послали на аэродром машину — только и всего. Но я знал, что должен приучить Илью Денисовича к мысли о моем внезапном выдвижении раньше, чем это произойдет на самом деле. Воспоминание о вчерашнем вечере, проведенном с его женой, прибавило мне нахальной уверенности. Я накупил газет, закрылся ими, словно веером, но не читал, а внимательно следил за летным полем. Самолет уже приземлился и подруливал к стоянке. Прагнимака я выделил из толпы сразу, когда он шел еще по трапу. Плащ на руке, худенький портфельчик в правой, стремительная для его уже немолодых лет походка. «Заместитель директора так и не приобрел солидности и навряд ли ее уже приобретет», — подумал я с некоторым высокомерием, неожиданно возникая перед ним и протягивая руку к его портфелю. Острый, удивленный взгляд остановил меня.
— Благодарю. — Прагнимак переложил портфель в другую руку. — Я пока что не инвалид… Что случилось?
— Все в норме, — поспешил я. — Мне поручено вас встретить.