Прощаясь, Юрий Алексеевич еще раз сказал:
— Я сообщу о своих возможностях…
10 июня. Н. П. Каманин одобрил поездку Гагарина в Вешенскую.
13 июня. Семинар молодых писателей начал работу в Москве. Состоялись беседы с ведущими писателями страны, с секретарями ЦК ВЛКСМ.
Затем писатели посетили города Волгоград и Ростов-на-Дону. В Ростове к группе молодых писателей присоединились работники ЦК ВЛКСМ и издательства «Молодая гвардия». С ними вместе в станицу Вешенскую летел и летчик-космонавт СССР Юрий Гагарин. Он со всеми перезнакомился, подавая руку незнакомому человеку, неизменно тихо рекомендовался: «Гагарин, Юрий», — и улыбался. Откровенная улыбка сокращала путь к сердцу каждого собеседника. В поведении Гагарина не было ничего от личности, избалованной славой, поклонением, он был скромен, мягок, заботлив. За Гагариным следовала его необъятная слава, которая могла толкать к вседозволенности, но Юре было все это чуждо. Он беспрекословно подчинялся распорядку дня, участвовал во всех мероприятиях, которые предполагала программа.
В самолете и пассажиры и экипаж, узнав Гагарина, устремились к нему. Оттесненный от группы, он оказался в центре внимания. Спустя несколько минут, когда в салоне воцарилось относительное спокойствие, Юрий Алексеевич подсел к одному из сотрудников издательства.
— Мне бы хотелось выступить не только в роли пропагандиста, — сказал он серьезно. — Но и почитать свои стихи. Я пишу, правда, мало…
Вот как! Гагарин литератор, а они… кажется, предусмотрели все, но что Юрий Алексеевич пишет стихи — никто не знал.
Юрий Алексеевич Гагарин долго сидел молча и думал о чем-то своем.
— Волнуюсь, — признался он директору издательства «Молодая гвардия», — шутка ли: встреча с самим Шолоховым. В апреле 1961 года, сразу после полета, он прислал телеграмму. В телеграмме он оценивал не личность, а явление, не факт, а событие… В те апрельские дни советские люди немели от радости, а враги теряли дар речи от зависти…
Директор посмотрел в глаза Юрия Алексеевича: он волновался от собственных слов, от воспоминаний, так казалось. Но он волновался, ожидая встречи с Михаилом Александровичем Шолоховым. Возможно, встреча с всемирно известным писателем Юрию Алексеевичу Гагарину представлялась не менее фантастической, чем сказки Андерсена в детстве. Он учился по книгам Шолохова.
Всем нам тоже было интересно знать, как пройдет встреча писателя с космонавтом, о чем они будут говорить, найдут ли они, как говорят, общий язык, проникнутся ли земной взаимностью.
Михаил Александрович приезд Гагарина воспринял очень радостно.
— Спасибо тебе, Юра! Порадовал.
Шолохов расцеловал Юрия Алексеевича, обнял и, всматриваясь большими, уставшими глазами в космонавта, сказал:
— Хорош! Таким я тебя и представлял. Люблю я вас, орлята!
Юрий Алексеевич, никогда не терявшийся, на этот раз был нем, мало разговорчив.
— Да ты не стесняйся, Юра! Кругом все свои, не робей!
Михаил Александрович каждому участнику этой литературной встречи уделил внимание. Предупрежденный организаторами семинара о составе группы, он успел прочитать книги, рукописи прибывших авторов. Как большой мастер, судил о литературе, о ремесле писателя строго. Знающий цену людскому самолюбию, говорил о творчестве присутствующих, руководствуясь соображениями этикета и перспективного роста.
14 июня. Михаил Александрович, как заправский хозяин, всюду был с организаторами семинара, заботился о молодых писателях, опекал гостей.
— Хорош, ох хорош, — восторгался он Гагариным и с неподдельной искренностью говорил: — Горжусь, Юрко, тобой.
Они не расставались все дни пребывания в Вешенской. Вместе ходили купаться на Дон, беседовали с казаками, посещали дома знакомых и незнакомых жителей окрестных станиц, обедали, «гоняли чаи» и говорили, говорили, говорили.
В станице Вешенской состоялась беседа М. А. Шолохова с писателями. Он расспросил каждого о творческой биографии, попросил почитать стихи, рассказы. На встрече выступили Георгий Константинов (Болгария), Олжас Сулейменов (СССР), Гюнтер Герлих (ГДР), Юрий Мелентьев (СССР), Юрий Верченко (СССР), И. Борени (Венгрия), Юрий Гагарин (СССР) и другие.
— Пойдем на сход, — предложил как-то Шолохов.
Писатель жил среди народа, любил народные обряды и обычаи, бережно их изучал и с особой тщательностью сохранял. Ему очень хотелось познакомить вешенцев со своими гостями, но еще больше он хотел гостям показать своих селян.
Вечером собрались на площади станицы.
Молва о том, что на сходе будет космонавт Гагарин, молниеносно облетела округу. Людские ручейки потекли к месту сбора. Одеты по-праздничному, напряженно-взволнованные, женщины в цветастых шалях, пожилые мужчины в галифе, а молодые парни в рубахах и штанах с заграничными этикетками.
Солнце уже зашло. Око прожектора нацелилось на трибуну, высветило верхушки ближних деревьев. Михаил Александрович сделал шаг вперед, стряхнул пепел с папиросы и кашлянул в микрофон, устанавливая тишину. Дождался, когда угомонились потревоженные вороны, деловито рассевшиеся на карнизах церкви, и обратился к собравшимся:
— Вешенцы! К нам приехал Юрий Гагарин и молодые писатели. Дадим им слово?
Юрий Алексеевич, подбадриваемый товарищами по делегации, подошел к микрофону и начал рассказывать о жизни отряда космонавтов, о подготовке к полету, об оборудовании корабля. Степняки-хлеборобы, столь далекие от внеземных заоблачных высот, слушали его с вниманием. Заплакал ребенок, несколько человек обернулись, шикнули, дескать, не даешь слушать, и ребенок смолк, словно и он покорился сказке-были, рассказываемой человеком, взлетевшим выше земного неба.
Гагарина уже приходилось слушать многим из нас, но ни до, ни после мы не видели в нем такого волнения, такой внутренней сосредоточенности, как здесь, в Вешенской, в изумрудной излучине Дона. Перед выступлением он советовался с писателями, рассказывать ли о предварительной подготовке, с чем сравнить физическую и умственную перегрузку, надо ли говорить о конструкции корабля, перспективах новых стартов. Выступал он почти час, без всяких конспектов, увлеченно, очень доступно, интересно.
Выступление Юрия Алексеевича Гагарина Михаилу Александровичу понравилось. Он улыбался, поглаживал усы, приговаривал:
— Казак, настоящий казак!
15 июня. Все участники семинара разъехались по станицам Вешенского района.
По просьбе Михаила Александровича Гагарин сел за руль «газика» и весь день возил его по району. Шолохову хотелось как можно больше показать космонавту, познакомить с прекрасными людьми своего края. Великий писатель был весел, неутомим, шутил, рассказывал о секретарях райкома, председателях колхоза, комбайнерах, доярках.
Михаил Александрович в эти дни много работал. Днем он вел совещание, беседовал индивидуально, показывал Вешенскую или руководил встречей в райкоме. Вечером, распрощавшись с писателями, снова садился за рукописи молодых.
…Семинар в Вешенской подошел к концу. Михаил Александрович с грустью расставался с молодыми писателями. Кому-то на прощание он подарил свои книги, кому-то написал предисловие к изданию, кого-то просил писать ему, а всех вместе пригласил приехать в гости на следующий год.
16 июня. Группа сотрудников ЦК ВЛКСМ вылетела в город Комсомольск-на-Амуре. В ее составе Юрий Алексеевич Гагарин.
В Доме культуры поселка Дземка состоялось открытие Всесоюзного слета молодых передовиков производства. На нем присутствуют 17 Героев Социалистического Труда, 11 депутатов Верховного Совета СССР и союзных республик.
На слете выступил Юрий Алексеевич Гагарин.
«Время от времени, — говорил Юрий Алексеевич, — приходится и теперь еще сталкиваться с так называемой теорией дегероизации, с теми, кто считает, что вроде мы миновали времена героики трудовых будней.
Очевидно, люди, которые рассуждают так, неправильно понимают, что такое героизм, что такое героика. Они считают, что героизм — это какой-то порыв, момент, когда человек выкладывает все свои силы.
По-моему, героизм — совершенно другое. Это повседневный творческий труд, когда человек и не думает, что совершает подвиг. Разве думали первые люди, которые пришли на строительство Комсомольска, что они станут героями, что о них будут говорить в течение многих десятилетий, что их свершение будет расцениваться нашим народом как героический подвиг?