Но времени разбираться не было.
Черновы не побежали.
Даже те, кто остался без командиров, без части рук и без веры в свою неуязвимость, всё равно не обратились в паническое стадо. Где-то на задних рядах взметнулись новые флаги, закричали новые голоса.
Я видел, как они начинают перестраиваться: утягивают уцелевшие отряды к флангам, выдвигают вперёд свежие резервы, маги в глубине строя уже вычерчивают новые узоры.
Потери их не напугали.
Они просто вычеркнули первый ряд, как испорченную строку, и потянулись за следующей.
— Ладно, — выдохнул я. — Раунд первый закончен.
Город подо мной дышал со мной в одном ритме.
Впереди явно намечался второй.
Они не разбежались — они начали думать.
Это, пожалуй, было худшим, что они могли сделать.
Я видел, как во вражеском стане появляются островки порядка. Там, где ещё минуту назад каждый спасал собственную шкуру, теперь снова выстраивались линии. Командиры вытягивали уцелевших за воротники, строили их в новые шеренги, орали что-то, размахивая мечами.
А глубже в массе, чуть позади основного фронта, зашевелилось действительно интересное.
— Пошли ритуальщиков, — пробормотал я себе под нос.
Круг вырастал прямо на моих глазах.
Сначала — пятёрка магов в тёмно-серых плащах, одинаковых, как под копирку. Они почти не отличались от обычной пехоты, пока не начали расчищать вокруг себя пространство. Пехотинцев просто оттолкнули, не грубо, но жёстко, — те сами отступили, зная, что лезть к таким ближе, чем на пару шагов, запрещено негласно и инстинктом.
За первой пятёркой подтянулась ещё десяток. Кто-то доставал из сумок мешочки с чем-то сыпучим, кто-то — плоские камни с выцарапанными рунами.
На земле начал складываться рисунок.
С высоты он был как на ладони: три концентрических круга, связки линий между ними, четыре узла на сторонах света и ещё один — в центре. Классика усиленного фокусного ритуала.
Меня очень живо тряхнуло старым храмовым флэшбеком.
— Ты смотри-ка, — буркнул я, — в этом мире тоже до чего-то додумались.
Ритуальщиков стало больше. Двадцать… двадцать пять… тридцать. Одни становились на узлы, другие выстраивались за ними, третьи таскали артефактные усилители — металлические треноги с кристаллами наверху.
Я почти физически почувствовал, как вокруг этого круга начинает сгущаться давление.
Они не собирались бить по городу в целом.
Они собирались бить по мне.
Первый импульс я уловил раньше, чем его увидели на стенах.
Воздух между нами будто провалился. Не резко — но ощутимо. Как перед грозой, когда волосы на руках встают дыбом, а язык чувствует металлический привкус.
От круга к небу потянулась тонкая нить силы — почти невидимая, если бы не небольшое мерцание в месте, где она проходила через слои купола. Купол вздрогнул, сделал попытку автоматически перераспределить нагрузку… и ритуал “зацепился” за меня.
Я почувствовал, как меня отметили.
Не глазами, не вниманием. Самой конструкцией.
— Нашли, значит, выступающий элемент, — скривился я. — Молодцы.
Мгновение — и в меня полетело сразу всё.
Сначала пошёл воздух.
Грубый, неуклюжий, но массированный.
Штормовые разряды, собранные из десятков потоков, рванули к куполу. Они не били по площади — концентрировались в одной точке, как будто кто-то ткнул пальцем в меня и сказал: «сюда». Купол, конечно, не мог просто так взять и пропустить всю эту радость, поэтому попытался сделать разумное — распылить удар.
Часть волны действительно ушла по периметру, разошлась по стенам, осела там в виде дрожи камня и вспыхнувших рун. Но ритуальщики были не идиоты: они заложили в схему приоритет цели.
Куски воздуха, уже начавшие было растекаться, снова собрались — и ударили по мне.
Ощущения были не из приятных.
Как будто тебя одновременно пнуло полсотни невидимых сапог.
Меня дёрнуло в сторону, воздух в лёгких на миг превратился в камень. Я машинально выставил встречный вихрь — сжал вокруг себя оболочку из воздуха плотнее, перенаправил часть давления выше и ниже. Где-то далеко внизу на стенах кто-то схватился за перила — по ним прошла рябь.
Не успел я выровнять дыхание, как сверху навалилось следующее.
Огонь.
Не изящные заклинания, к которым я привык, не штучная работа — тупой, но очень мощный поток. Как будто открыли заслонку гигантской печи и выпустили всю температуру разом.
Купол вспыхнул.
Руны вокруг меня ожили, зажглись настолько ярко, что даже через слой защитного поля глаза на секунду резануло. Пламя врезалось в щит, разошлось по его поверхности по красивым, почти правильным спиралям. Часть ушла в землю, часть поднялась вверх, часть… попыталась пробить воронку прямо там, где я висел.