А вот теперь — машина.
Серая, чистая, с эмблемой империи на борту. Колёса даже не запачканы как следует — будто ехала не по полю, а по брусчатке.
Я стоял на стене, прислушиваясь к ровному тарахтению мотора, и усмехнулся:
— Интересно… у нас, значит, с топливом проблемы, что Черновы на лошадях скачут. Или эти проблемы не касаются царя?
Марина, стоявшая рядом, чуть дернула уголком губ — почти улыбка, по её меркам.
— Топливо у нас есть. Просто мы его тратим аккуратно. И да, Игорь… у нас тоже есть машины. Ты их заметил бы раньше, если бы не бегал между мирами.
— То есть скрывали? — хмыкнул я.
— Не скрывали. Просто… не афишировали. На случай, если придётся кого-то возить быстро. — Она покосилась вниз. — Ну вот, кажется, случай как раз настал.
Машина остановилась у ворот как на параде. Дверь открылась, и вышел человек в парадном мундире, выглядящий так, будто его только что вытряхнули из шкафа с формой.
Посол.
Идёт уверенно, подбородок высоко, погоны блестят, на груди значки, которых я не помнил и не собирался запоминать. Типичный представитель двора: ни следа усталости, ни понимания, что стоит он среди вчерашней смерти.
Когда его подняли на стену, он первым делом смерил меня взглядом. Словно проверял по описанию.
— Господин Игорь, — произнёс он громко и важно, — Его Величество требует вашего прибытия в столицу. Немедленно. Для отчёта о выполненной миссии.
— Требует? — уточнил я, прислоняясь к зубцу стены так, словно разговаривал с человеком, который продаёт мне просроченные пирожки. — Желает видеть — пусть приезжает. Я не против.
Посол моргнул.
— Вы… не поняли. Его Величество повелел доставить вас. Немедленно.
— Не все наши желания исполняются, — ответил я тем же ровным тоном. — Терпите.
Посол выпрямился ещё больше, хотя казалось, дальше уже некуда.
— Приказ царя — закон!
— Для его подданных, — спокойно сказал я. — Коим я не являюсь. Хочет поговорить — пусть сам едет. Я ему чай налью, если заранее предупредит.
На стене послышалось тихое хмыканье. Стражники отвернулись, делая вид, что разглядывают горизонт.
Посол же стоял как статуя: взгляд расширился, лицо вспыхнуло красным, подбородок задрожал.
— Это… это беспрецедентно! — выдавил он наконец. — Вы… вы…
— Да? — подсказал я. — Продолжайте, я люблю, когда фразы заканчивают.
Он не продолжил.
Развернулся резко, едва не запнувшись о собственный сапог, и поспешил к лестнице. Машина у ворот завелась так, будто и она была в шоке, — с первого раза не смогла.
Глава 5
Когда шум двигателя исчез вдали, я только тогда выдохнул.
Марина подошла ближе, сложив руки на груди.
— Ты не слишком… перегнул?
— Я? — удивился я. — Я даже слишком мягок. Его подданные нас штурмуют уже который день, а я должен кланяться ему и говорить спасибо?
Марина отвела взгляд.
— Чернов действовал по своей воле. И… возможно, из-за меня.
— Вот этого не надо, — сказал я жёстко. — Не нужно брать на себя чужую ответственность. А вот действовать по своей инициативе, нападая на возможных союзников — это уже хреновый контроль со стороны царя. Нам не нужен такой союзник. Тем более сюзерен.
Марина тихо усмехнулась:
— Ты сейчас говоришь так, будто сам собираешься стать монархом.
— Не смеши, — фыркнул я. — Я что, похож на человека, которому нравится разруливать проблемы всего мира?
— Не похож, — признала она. — Но так получается.
Я пожал плечами.
— Это временно. Вот приведу себя в порядок… и устрою весёлую жизнь всем, кто к нам так нежно тянется. Особенно Чернову старшему.
Марина задержала на мне взгляд — долгий, изучающий.
— Даже немного страшно, — сказала она.
— Мне — нет, — ответил я. — Я слишком устал, чтобы бояться.
Над стенами снова воцарилась тишина. Но это была уже не тяжёлая тишина после боя. Скорее — перед следующей волной.
И если царю казалось, что он явился ругаться с отбитыми крестьянами — то он очень плохо понимает, во что ввязался.
Кабинет у меня до сих пор был условный — бывшая комната над воротами, в которой когда-то сидел старший страж и считал бочки с зерном. Сейчас там вместо бочек — карты, отчёты, пару кристаллов связи и один стол, который пережил уже больше совещаний, чем я — сражений.
Я сидел за этим столом, разглядывал карту Новой Российской Империи, исполосованную стрелками, кружками и пометками вроде «сюда лезут чаще всего», когда в дверь тихо постучали.