Атмосфера сразу стала тяжёлой. Как перед грозой.
Царь остановился в нескольких шагах от меня и, даже не поздоровавшись, выплюнул:
— Что ты себе позволяешь?!
Я чуть наклонил голову. Не в знак покорности — скорее в знак того, что его крик был абсолютно бессмысленным.
— Попрошу выбирать выражения, — сказал я спокойно. — Вы находитесь у меня дома. И слишком агрессивный тон я могу расценить соответствующе.
В зале будто воздух стал плотнее. Несколько наших стражей даже обменялись взглядами: серьёзно? он это царю сказал?
Царь выдохнул резко, как человек, который вообразил, что ему перечить никто уже не смеет.
— Ты угрожаешь мне? — спросил он тоном, который должен был давить сверху, но здесь только скрипел.
— Вопрос: вы пришли сюда конфликтовать или по делу? — уточнил я. — Или вы настолько уверены в своей неприкосновенности, что забыли: этот город не принадлежит вашей империи.
Глава 6
Щёки царя порозовели.
— Ты добыл кристалл? — резко сменил он тему. Как будто командует ситуацией.
— Да, — ответил я.
— Почему сразу не принёс его мне?!
— Потому что моему городу он нужнее, — отрезал я. — И в отличие от некоторых, мы никого не штурмовали.
Посол за спиной царя вздрогнул.
Царь сжал кулаки.
— Мы договаривались…
— Нет, — перебил я. — Мы не договаривались, что ваши подданные будут осаждать мой город.
— Чернов действовал самостоятельно! — выкрикнул царь. — Он подставил меня! Моя власть висит на нитке!
Я пожал плечами:
— Сочувствую.
Он вдохнул так, будто собирался ударить. Но не решился.
— Мне нужен этот кристалл, чтобы защитить столицу! — сказал он уже почти умоляя, но сверху всё же пытаясь придавить.
— Что вы можете предложить взамен? — спросил я с деловым равнодушием.
— Союз, как и договаривались.
— Неравноценный обмен, — покачал я головой. — В прошлый раз вы говорили, что союз со слабым союзником должен оплачиваться слабым союзником. Так вот, ваша позиция резко ослабла.
Царь побледнел.
— Мы сильнее тебя, Игорь!
— Верю, — спокойно ответил я. — Только почему-то помощь просите вы, а не я.
Он замер, не зная, как на это отвечать.
— Значит, не отдашь кристалл? — спросил царь, будто ставя точку.
— Бесплатно? — нет.
— Тогда нам не о чем разговаривать.
— Хорошо, — кивнул я. — Разговор окончен.
Царь развернулся резко, почти по-военному. Его плащ взметнулся, как знамя, но впечатления это здесь не произвело ни на кого.
Он ушёл.
Посол — уже откровенно бледный — поплёлся следом.
Марина появилась у стены, когда дверь за царём хлопнула.
— Ты понимаешь, — сказала она тихо, — что он этого не простит?
— Понимаю, — ответил я. — Он боится. А тот, кто боится, уже проиграл.
— Он — царь.
— А мы — не его подданные. И спасать власть, которая не может постоять за себя, я не собираюсь.
Марина подняла на меня взгляд:
— Сам на престол пойдёшь?
— Издеваешься? — фыркнул я. — Я похож на человека, который мечтает разруливать проблемы всего мира?
Она чуть улыбнулась:
— Насчёт мечты — не знаю. Но проблемы мира почему-то решаются именно после того, как приходишь ты.
Я предпочёл не отвечать. Впереди было слишком много дел.
И один очень чёткий вывод:
Царь больше не союзник.
Но и врагом быть ещё не решился.
А значит — самое опасное состояние.
На горизонте надрывалось серое небо.
Столица, Чернов, империя — всё это уже шло ко мне волной. И кристалл, который они так хотели, был всего лишь предлогом.
— Марина, — сказал я тихо. — Мы больше не в их игре. Они — в нашей.
Она ничего не ответила. Только подошла ближе — на шаг, на дыхание — и замолчала рядом.
Впереди начиналась новая глава войны.
И первая фигура на доске сейчас уехала, хлопнув дверью.
Город постепенно стихал.
После визита царя в воздухе стояло странное напряжение — не военное, не политическое, а человеческое. Как будто все чувствовали: что-то переломилось, но последствия ещё не дошли до сознания.
Тревога не бежала по улицам. Не было бегущих, криков, паники. Наоборот — город выглядел слишком спокойным.
Так бывает перед пожаром: пламени ещё нет, но воздух уже сохнет.
Охрана у стен вела себя осторожнее обычного. Несколько человек косились на штаб, будто боялись, что царь вернётся с чем-то похуже слов. Но он уехал, и с его уходом наступила тишина, похожая на медленный выдох.