Все дороги, приказы, финансы, военная координация — всё исходило из Владимира.
И теперь Владимир — под контролем Чернова.
Нина снова коснулась рунической панели.
— Возвращаюсь в столицу, — сказала она.
Экран вспыхнул — и на нём появилась главная площадь Владимира.
Толпа заполнила площадь полностью — смесь ликования и тупого страха.
Выше всех — деревянная трибуна, наспех укреплённая и украшенная гербами.
И на неё выходит он.
Глава рода Черновых.
В чёрном плаще, с символами власти на плечах, с лицом человека, который считает, что мир наконец-то встал на место.
Он поднял руку — толпа мгновенно стихла.
Голос его был громким, уверенным, пропитанным победой:
— Отныне Владимир — город Черновых!
Толпа загудела.
Он продолжил, перекрывая шум:
— Я — истинный Император Новой Империи!
Взрыв ликующих криков.
— Все, кто сомневается — приходите и принесите клятву верности. Иначе…
Он сделал паузу, улыбнулся холодно:
— Иначе я сам приду за каждым.
Эти слова услышали не только стоявшие на площади.
Их услышала вся Империя.
Нина молча смотрела на экран.
Марина тоже подошла и встала рядом.
Никто не говорил ни слова.
А я просто смотрел.
Не со злостью.
Не с удивлением.
С пониманием.
— Ну что, Чернов… — тихо произнёс я. — Сам начал эту игру.
И всё внутри стало очень спокойным.
Слишком спокойным для человека, которому только что объявили войну.
Артефакт на столе выглядел обманчиво спокойно — матовый камень в оправе, ни тебе вспышек, ни драматических трещин. Только тонкая рунная сетка едва-едва светилась под поверхностью, как тлеющие угли под слоем золы.
— Он до сих пор перегревается, — пробормотала Нина, в который раз проводя пальцами над гранью. — После столицы нагрузка была запредельной. Ещё немного, и пришлось бы его глушить.
Я откинулся на спинку стула, смотря не на артефакт — на окно. Снаружи город жил своим обычным «после боя»: где-то стучали молоты, где-то тащили брёвна, где-то ругались, деля мешок с крупой. Люди пытались делать вид, что всё в порядке. Я тоже.
Марина сидела на подлокотнике кресла, сунув под себя ногу, и просматривала список сообщений от своих «легальных» агентов. Лицо усталое, взгляд цепкий, голос спокойный — привычная маска человека, который давно понял, что мир рушится регулярно, а жить всё равно надо.
— По нашим — тишина, — сказала она, не поднимая головы. — Черновы после отступления у стен затаились. По крайней мере, в открытую. В столице… — она запнулась на полуслове, — …в столице всё так же. Новый «император» изображает порядок, гвардия переодета в новые цвета, часть старой знати исчезла.
— Исчезла, — повторил я. — Красиво сказано.
Нина дёрнула плечом, но промолчала. Она вообще не любила разговоры «про исчезнувших». Особенно когда знала некоторые детали.
Глава 8
Я всё-таки оторвался от окна и посмотрел на артефакт.
— Держится?
— С натяжкой, — буркнула Нина. — Я не рассчитывала, что мы будем смотреть прямой эфир переворота целиком. Это всё равно что подключить к одному проводу весь город.
— Зато теперь знаем, на что он способен, — вставила Марина. — И на что способны Черновы.
Я хмыкнул:
— На предательство и резню? Не новость.
Ответа не последовало. В кабинете на мгновение повисла тишина — та самая, когда всем есть что сказать, но никто не уверен, что стоит.
Артефакт тихо щёлкнул.
Нина мгновенно выпрямилась, пальцы уже легли на грань.
— Есть, — коротко сказала она. — Сигнал из Ростова.
Я наклонился вперёд.
Гладкая поверхность камня дрогнула, мутное свечение сменилось чёткой картинкой. Сначала я увидел только кусок городской стены, серый камень, башня на углу, над ней — знакомый герб: Василевские. Ростов-на-Дону.
Камера чуть отъехала назад, расширяя картинку. Под стенами двигалась армия.
Не такая огромная, как у Черновых под нашими стенами, но достаточно серьёзная, чтобы любой нормальный градоначальник начал молиться всем известным богам и пару выдумать на всякий случай.
Колонны пехоты, кавалерия, блеск доспехов. Мелькание рунных щитов, тянущаяся по земле цепочка осадных платформ. Вдали — группа магов, ритуальное ядро, над которым уже собирался мутный купол силы. Всё это неспешно, но обязательно приближалось к городу.
— Снаружи понятно, — сказал я. — Что внутри?
Нина молча провела пальцем по одной из рун. Картинка дёрнулась, сменилась.