Я встал из-за стола, чувствуя, как внутри спокойно собирается решимость.
Пора было размяться.
— Я отправляюсь туда, — сказал я так, будто речь шла о прогулке за город, а не о походе к полутора тысячам вооружённых людей.
Глава 10
Нина даже не моргнула, но я заметил, как напряглись мышцы на скулах. Она мгновенно щёлкнула какими-то внутренними механизмами и выдала автоматическую реакцию:
— Я соберу отряд. Убийцы, маги, прикрытие с флангов, несколько стрелков — минут двадцать, и мы готовы.
— Не нужно, — перебил я её спокойно.
Она подняла бровь чуть выше нормы, что у Нины равносильно крику «Ты сошёл с ума?».
Марина, сидевшая на кресле у стены, тоже вскинулась:
— Игорь, ты только что ухлопал половину армии под Ростовом! Какая, к чёрту, разминка?!
Я пожал плечами.
— Именно поэтому и нужно. Я хочу понять границы нового состояния. Пока оно не обросло излишней уверенностью. Да и под Ростовом меня не было.
— Может, наоборот, стоит дать ему устояться? — пробормотала Марина, но без уверенности. Она уже знала, что решение принято.
Нина прищурилась, как хищник, оценивающий обстановку.
— Хорошо, — сказала она наконец, деловым тоном. — Тогда слушай сводку. По последним данным: численность лагеря — от тысячи до тысячи пятисот человек.
Она щёлкнула пальцами, активируя тактическую голограмму.
— Магическая поддержка: средняя. Без тяжёлых ритуалистов, но с боевыми связками воздуха и земли. Несколько десятков магов поддержания, шесть–восемь специалистов оснащения. Лагерь укреплён, но не под масштабный штурм.
Я накинул плащ на плечи.
— Отлично.
Марина встала и шагнула ко мне:
— Ты уверен?
— Я — да. А вот они — нет, — ответил я, коснувшись её плеча. — Вернусь до ночи.
Нина сделала шаг назад, уступая дорогу, но перед этим коротко сказала:
— Если что-то пойдёт не так — дай знак. Я двину всё, что у меня есть.
— Нечего там будет двигать, — усмехнулся я и вышел из кабинета.
За дверью воздух показался чуть холоднее, чем должен был быть.
Или это просто впереди ждал хороший разминочный бой.
Лес встречал меня тишиной — не зловещей, не предвещающей, просто… внимательной.
Сухие ветки потрескивали под сапогами. Ветер тянул тонкие полоски пыли с обочины старой дороги. Пахло сырой корой, землёй и чем-то ещё — тем, что обычно чувствуют охотники, когда понимают: впереди — добыча.
Или наоборот.
Я шёл пешком. Без скрытности. Без попыток замаскировать присутствие. Наоборот — так, чтобы меня могли заметить ещё до того, как кто-то решит проверить.
Мысли были спокойными, холодными, отточенными — такими мысли становятся, когда человек перестаёт разрываться между обязанностью и личным счётом.
Война давно перестала быть борьбой за позиции.
Она стала личной.
Чернов решил играть в масштаб.
Хорошо.
Масштаб так масштаб.
Он бросил армию на моих людей. Попытался продавить меня политически. Подтолкнул роды к перевороту.
Теперь он послал сюда своего старшего сына.
Детей таких людей… лучше убирать сразу.
Пока они не выросли в полноценную проблему.
Лес постепенно редел, уступая место низким кустам и расчищенной земле. Я почувствовал откат магии ещё раньше, чем увидел сам лагерь — слабые вибрации, похожие на мерное дыхание камня.
Укрепления.
Магические узлы.
Классическая оборона среднего уровня: маги земли подняли барьерные линии, воздуховики усилили наблюдателей, несколько точечных печатей по периметру. Всё неплохо сделано… но рассчитано на обычного противника.
Я выдохнул и вышел из лесополосы на открытое пространство.
Лагерь Черновых раскинулся на холме, с идеальным обзором на километры вокруг. Ровные ряды палаток, боевые посты, треноги осадных артефактов, укреплённые насыпи, дозорные вышки.
Большой, дисциплинированный, уверенный в себе лагерь.
Меня заметили сразу.
Даже на таком расстоянии я видел, как часовой на вышке резко привстал, дернулся, потом стал махать руками, подавая сигнал.
Другой часовой перекликнулся с ним.
Шум внутреннего движения в лагере усилился — словно кто-то ткнул палкой в муравейник.
Фигуры начали сбегаться к передовой линии, кто-то сорвался бежать к командирскому шатру.
Я остановился ровно в пятидесяти шагах от внешнего рубежа.
Слишком близко, чтобы меня игнорировать.
Недостаточно близко, чтобы они могли списать это на простую случайность.