— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос. — Начнём.
Первый дозорный попытался что-то крикнуть, вероятно, стандартное «стоять» или «назови себя», но голос у него сорвался.
Я продолжал стоять спокойно.
Один человек.
Перед армией.
Я подошёл почти вплотную к периметру лагеря — настолько, что мог различить выражения лиц часовых. Один из них держал копьё так крепко, будто собирался переломить древко прямо в руках. Другой судорожно оглядывался на шатры позади него, явно надеясь, что кто-то более компетентный сейчас выйдет и разберётся с ситуацией.
— Стой! — наконец выкрикнул первый. Голос сорвался на полуслове. — Стой, кто такой?! Назови себя!
Я остановился ровно на границе их боевого круга.
Поднял взгляд.
— Позовите главного.
Секунда — и лагерем прокатилась волна движения.
Дозорные переглянулись, один рванул куда-то вглубь строений, второй начал судорожно разворачивать сигнальный флажок. Ещё двое спрыгнули с наблюдательных вышек, едва не упав.
А потом раздалось:
— Тревога! Подъём! Всем на позиции!
Ну конечно.
Как будто я ожидал чего-то другого.
Сразу несколько десятков воинов выдвинулись вперёд.
Щиты подняты, копья направлены в мою сторону, маги уже начинали рисовать печати в воздухе. На лицах — смесь решимости и понимания, что они совсем не уверены, с кем столкнулись.
Я пожал плечами.
— Я пришёл за вашим командиром, — повторил медленно, отчётливо, чтобы каждый услышал. — Позовите.
Этого хватило, чтобы спровоцировать их окончательно.
— Убить! — выкрикнул кто-то сзади.
Первая линия двинулась вперёд — тяжёлая, плотная, организованная.
Не самодеятельность, а отработанная когда-то построенная связка, явно обученная ветеранами Чернова.
Жаль.
Когда ноги первых двух воинов оторвались от земли в атакующем рывке, я тихо выдохнул, сместился в стойку и потянулся к рукояти меча.
— Ну что ж.
Раз позвать командира — слишком сложная задача…
…значит, придётся прорваться к нему самому.
Я выдохнул и наконец вытащил клинок.
Он лёг в ладонь, как будто ждал этого момента вечность. Никакого особого сияния, никаких всполохов демонической силы — просто гладкое, тёмное лезвие без единой царапины. Но воздух вокруг него сразу стал другим: плотнее, внимательнее. Как будто сам мир присматривался, что я сейчас с этим сделаю.
Первая тридцатка двинулась на меня почти идеальным строем. Щиты спереди, копья выдвинуты, за спинами маячат маги — уже плетут свои фокусы. Молодцы, учили вас неплохо.
— Взять его! — крикнули из глубины, и строй ускорился, переходя с шага на рысь.
Я сделал один шаг вперёд.
Клинок двинулся почти лениво. Не красивый показательный удар, не рубящий мах со всей амплитудой — просто короткое движение запястья, словно я отбрасывал невидимую паутину.
Лезвие не резало — оно стирало.
Первый ряд копий исчез сразу, без осколков, без хруста — только хлёсткий звук, как если бы разом оборвали тугие струны. Дерево успело чуть дрогнуть — и его уже не было. Воины, опиравшиеся на древки, сами поехали вперёд, теряя равновесие.
Кромка клинка коснулась краёв щитов — и на них побежали тонкие, аккуратные трещины. Ещё миг — и деревянные плиты разошлись на куски, будто их держали на честном слове.
Сзади рвануло заклинание — плотный сгусток воздуха ударил мне в плечо, глухо, с приличной силой.
Доспех только тихо звякнул изнутри, как от лёгкого постукивания пальцем по металлу. Часть энергии разошлась по пластинам, часть ушла в землю. Я даже не шелохнулся. Сгусток рассыпался в пыль, не оставив и следа.
Именно в этот момент в глазах первой тридцатки что-то дёрнулось.
Они ещё бежали, ещё верили в «давим числом», но где-то там, в глубине, уже копалась первая неуютная мысль: что-то пошло сильно не по плану.
Я сделал ещё один шаг навстречу.
Клинок прошёл по воздуху плавной дугой. Пара ударов по лезвию, ещё один, третий — сталь звенела, разряды магии вспыхивали искрами, но всё это воспринималось, как дождь по крыше. Отмечаешь, что он есть, и продолжаешь делать своё.
Кто-то попытался ударить меня снизу, по ногам.
Кто-то — сверху, в шею.
Удар сзади, по спине.
Я видел это краем зрения, ощущал по едва заметным сдвигам воздуха. Клинок шёл туда, где вот-вот появится металл. Доспех принимал остальное, гасил, проглатывал.
И в какой-то момент я поймал себя на том, что просто считаю удары.
Пять.
Десять.
Пятнадцать.
Ни один не проскочил.
Кто-то из них всё-таки добрался до расстояния «слишком близко», и его меч прошёл там, где секунду назад была моя шея.