Я лишь провожу мечом по линии, где сходятся их траектории.
Лезвие почти не встречает сопротивления.
Кожа, металл, ремни — всё разрезается с одинаковой лёгкостью.
Часть всадников валится на землю вместе с лошадьми, часть пытается перескочить через образовавшийся завал… и тоже летит вниз.
Секунда, другая — и вместо мощного тарана у меня перед носом гора тел, щитов, лошадиных боков и обломков копий.
Я просто обхожу её справа, как обходят упавшее дерево на тропинке.
Маги земли наконец подключаются всерьёз.
Грунт под ногами начинает подниматься, раздуваться, словно его снизу толкают гигантскими руками.
Из земли вырываются каменные пики — острые, тяжёлые, намеренные проткнуть меня и прибить к этому месту, как бабочку к стенду.
Клинок идёт навстречу.
Не по каждому шпилю отдельно — это было бы смешно, — а по той линии, откуда они растут. Через секунду после моего взмаха половина пиков просто рассыпается пылью.
Вторая половина выстреливает позже и промахивается, выскакивая там, где меня уже нет.
Воздух за моей спиной превращается в хлыст — плотная струя ветра, что пытается снести голову с плеч. Я ощущаю, как он собирается, как вибрирует пространство. В этот момент доспех чуть подтягивает свои пластины, как живой организм, подставляющий нужную часть тела под удар.
Хлёсткий удар в шею — и… ничего.
Даже лёгкого покалывания.
Где-то справа один из воздушников ругается так, что слышно через весь лагерь.
— Я пришёл за вашим командиром, — спокойно напоминаю я в тишине между очередной серией ударов. — Где он?
Меня, конечно, никто не спешит проводить.
Третья сотня выходит уже не так уверенно.
Кто-то из них видел, как я вырезал первый и второй отряды, кто-то просто слышал крики и теперь пытается убедить себя, что «там ничего страшного, просто врагу повезло».
По движениям видно: они всё ещё готовы драться, но внутри у каждого что-то уже скребёт.
Теперь они идут плотнее, щит к щиту, копья выступают единым частоколом. Между ними прячутся маги — аккуратные жесты, тихие слова. Над всей этой массой медленно формируется полупрозрачный купол — их собственная защита, внутренняя.
Ах вот вы как решили.
Строй «черепаха», усиленный магическим куполом.
Хорошая идея, если ты боишься дальних ударов.
Плохая — если враг не собирается бить издалека.
Я не меняю темпа.
Не ускоряюсь.
Просто продолжаю идти вперёд.
Щиты смыкаются, копья нависают. Один неверный шаг — и меня проткнут с десяток раз сразу.
Если бы я был ими — я бы тоже поставил на этот момент.
Но я — не они.
Последние пару метров я прохожу, не поднимая меча.
Копья выдвигаются, мышцы напрягаются, маги готовятся закрепить успех очередным залпом.
Я делаю шаг, от которого почему-то всем становится… не по себе.
Не потому, что там есть какая-то особая хитрость.
Просто в этот момент пространство внутри строя начинает считать по-другому.
Клинок поднимается.
И опускается.
Не быстро. Не резко.
Как будто я просто провожу линию на карте.
В месте, где линия проходит, щиты перестают быть щитами. Они ничем это не выдают — просто перестают выполнять свою функцию. Дерево ещё есть, металл ещё есть, но связи между элементами уже нет.
Первый удар копья о такой «щит» превращает его в набор досок, которые расползаются в стороны, не удерживаясь ни на заклёпках, ни на ремнях.
Глава 11
Строй делает вдох, чтобы ударить, и в этот момент сам подкашивается.
Я шагаю внутрь.
Если смотреть со стороны, то это, наверное, выглядит как хаос: удары, крики, вспышки магии.
Но внутри — странно спокойно.
Вокруг меня образуется полоса пустоты — как вода, раздвинутая лодкой.
Люди пытаются закрыть брешь, но каждый, кто оказывается на расстоянии клинка, теряет эту возможность.
Кто-то падает сразу, кто-то успевает сделать ещё шаг, кто-то всего лишь роняет оружие — но строй всё равно не успевает схлопнуться.
Удары по доспеху следуют один за другим.
Сотни ударов.
Они не прекращаются, пока я двигаюсь.
Где-то слева звенит по пластине меч, справа ломается об плечо копьё, сзади кто-то пытается ударить ножом под ребро.
Всё это гаснет так же, как первый воздушный сгусток — в мягком, почти ленивом отзвуке.
Кто-то из магов наконец решается ударить по своим же, чтобы достать меня.
Вспышка — и по куполу, которым они сами себя накрыли, идёт волна.