Я хотел увидеть не войско. Войско — это следствие.
Я хотел увидеть причину.
Экран дрогнул и сменил картинку. Камера Нины держалась где-то под потолком, в тени массивной балки, и давала хороший, почти издевательски подробный обзор.
Кабинет Чернова.
Роскошь — не показная, а тяжёлая, давящая. Плотные тёмные ткани на стенах, гобелены с гербами родов, массивный стол из редкого дерева, усыпанный картами и печатями. Символы власти везде, где только можно — чтобы даже воздух помнил, кто здесь хозяин.
Сам Чернов был в хорошем настроении. Это бросалось в глаза сразу. Он стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел куда-то вдаль с выражением человека, который уже поставил галочку в списке дел.
— Идут? — спросил он, не оборачиваясь.
Перед ним стоял гонец. Молодой, бледный, слишком прямой — видно, что боится.
— Да, господин. Степная армия вышла на маршрут. По расчётам, до города… несколько часов.
Чернов довольно хмыкнул.
— Хорошо. Очень хорошо.
Он повернулся, прошёлся по кабинету, остановился у стола. Провёл пальцем по карте, словно поглаживая чужую судьбу.
— Я даже завидую, — усмехнулся он. — Такое зрелище пропущу. Город, который решил, что может плевать мне в лицо… смоют с земли. До фундамента.
Я смотрел на него без эмоций. Просто фиксировал. Так же, как фиксируют трещину в несущей стене — без истерики, но с пониманием, что дом обречён.
Он поднял голову, словно обращаясь к кому-то невидимому.
— Даже жаль, — сказал он с холодным удовольствием. — Степная армия разнесёт этот город через пару часов. Хотелось бы самому… самому придушить эту выскочку. Медленно.
Я почувствовал, как уголок губ сам собой приподнимается.
Не радость. И не злость.
Понимание.
Значит, вот как. Орки — наёмники. Не союз. Не договор. Просто инструмент. Деньги — в одну сторону, кровь — в другую. Чернов не видел в них ничего, кроме топора, который можно бросить.
И это было… показательно.
— Ты идиот, — тихо сказал я экрану. — И даже не самый умный из своих.
Я протянул руку и погасил изображение.
Комната снова стала моей. Спокойной. Чёткой.
— Ну что ж, — сказал я вслух, уже поднимаясь. — Пора выходить лично.
Если Чернов решил решать вопросы чужими руками, значит, пришло время поговорить с теми, кому он заплатил.
Я вышел из города один.
Без строя.
Без свиты.
Без знамён.
Ворота за спиной закрылись глухо, как крышка саркофага, и это было правильно. Город остался за мной — живой, напряжённый, затаившийся. Всё, что будет дальше, его не касалось. По крайней мере, пока.
Передо мной лежала степь.
Широкая, ровная, почти торжественно пустая. Воздух дрожал не от жары — от присутствия. Я чувствовал это кожей, якорем, самой сутью: впереди была сила. Не хаотичная, не яростная — собранная, тяжёлая, как каменная плита, медленно движущаяся навстречу.
И я увидел их.
Тысячи.
Не орда — армия. Плотные ряды, выверенные дистанции, одинаковый шаг. Знамёна — не тряпки, а древки с костяными навершиями, тотемами зверей и духов. Шкуры поверх брони. Кости на доспехах — не украшения, а метки пути и побед. Ни криков, ни барабанов. Только шаг.
Аррах-наз.
Воины степи.
Их молчание било сильнее любого боевого рёва. Это было молчание тех, кто не сомневается. Кто вышел не грабить, а исполнить.
Я шёл им навстречу не ускоряясь. Не замедляясь.
На расстоянии, где уже можно было различить отдельные лица, произошло то, чего я ожидал — и всё равно почувствовал, как воздух на мгновение сжался.
Армия остановилась.
Без команды.
Без жеста.
Без выкрика.
Тысячи воинов замерли одновременно, словно один организм решил: дальше — нельзя.
Из строя вышел один.
Он был выше остальных. Шире. Старые шрамы пересекали грудь и плечи, как карта прожитых войн. На нём не было шлема, только кожаные ремни и ожерелье из клыков. В его походке не было угрозы — только уверенность.
Я пригляделся.
Секунда.
Вторая.
И имя само сорвалось с губ.
— Кха’рруд…
Орк замер. Потом медленно поднял голову.
Его глаза расширились — искренне. Без игры.
— Игорь?! — он сделал ещё шаг вперёд. — Это… твой город?!
Я усмехнулся. Криво, но без злобы.
— Да. Добро пожаловать.
Он выдохнул, коротко и шумно, как воин, которому под ноги внезапно подложили другую тропу.
— Неловко вышло, — проговорил он. — Нам заказали снести его до основания.
— Догадываюсь, кто, — ответил я спокойно.