Факелы вспыхнули. Маги шарахнули в темноту вслепую. Две мои группы оказались под перекрёстным огнём. Я видел, как один из них рухнул, не успев уйти — щит не выдержал.
— Отход, — сказал я в артефакт связи. — Второй вариант.
Отряд вышел из лагеря с боем. Быстро. Жёстко. Не задерживаясь.
А через тридцать секунд центр лагеря просто исчез.
Взрывные артефакты сработали каскадом. Не красиво — эффективно.
Штаб, ритуальный круг, командиры, маги — всё превратилось в сплошное месиво огня, пепла и разорванных тел.
Когда дым рассеялся, там не осталось ничего, кроме воронки.
Один.
В пятом лагере срыв был хуже.
Там оказались хорошие контрразведчики. Они засекли вторую группу ещё на подходе. Завязалась короткая, но яростная схватка — вспышки магии, крики, хаос.
Я видел, как мои люди отступают, прикрывая друг друга. Видел, как один из офицеров Чернова пытается взять управление, орёт приказы, машет руками.
— Живи пока, — пробормотал я.
Центр лагеря накрыло не сразу.
Сначала — подавление.
Потом — серия направленных взрывов.
Потом — финальный удар.
Лагерь выгорел изнутри, как трухлявое дерево. Солдаты остались живы. Командование — нет.
Два.
Остальные лагеря падали быстрее.
Где-то получилось идеально — офицеры исчезали один за другим, и только под утро солдаты находили пустые палатки.
Где-то приходилось шуметь — и тогда пепел падал с неба.
Я не чувствовал ни азарта, ни злости.
Только счёт.
Седьмой.
Восьмой.
Девятый.
Когда пришло подтверждение по десятому лагерю, я выдохнул.
— Всё.
Десять армий.
Без командиров.
Без плана.
Без смысла.
Я специально включил наблюдение по его лагерю.
Он был цел.
Собран.
Готов.
И это было правильно.
Эта партия — между нами.
— Твоя очередь, — сказал я тихо.
Я погасил экраны и сел в кресло.
Солдаты проснутся.
Будут ожидать приказы.
Будут спорить, кто теперь главный.
Будут бояться.
Армии без головы не идут в атаку.
Они разваливаются сами.
Я прикрыл глаза на пару секунд.
— Война, — сказал я самому себе, — заканчивается ещё до первого удара.
А утро…
Утро покажет, кто здесь действительно умеет воевать.
Утро началось тихо. Слишком тихо.
Не то утро, когда мир выдохнул после ночи и на пару часов делает вид, что всё нормально. Это было утро из тех, где тишина — не фон, а симптом. Как пауза перед тем, как у человека начинает дёргаться глаз.
Я сидел в кабинете, над столом висел артефакт-экран Нины — тот самый, что мы теперь называли просто «панелью». Рядом лежали два магических “дрона” — маленькие, неприметные, похожие на стеклянных жуков. От них шла тонкая вибрация, будто они тоже слушали воздух.
Заместитель Нины — парень с лицом человека, который не умеет улыбаться по привычке, а не потому что у него плохое настроение, — стоял у двери и ждал команды.
— Докладывай, — сказал я, не поднимая глаз.
— Ночь прошла по плану, — ответил он. — Все группы вернулись. Потери… — он запнулся, подбирая слово, — приемлемые. В двух лагерях пришлось действовать шумно.
Я кивнул.
— Утро начинается не по плану уже у них, — добавил он.
Я наконец посмотрел на экран.
Десять окон. Десять лагерей. Десять армий, которые вчера шли ко мне как к точке на карте, а сегодня… сегодня они выглядели так, будто потеряли не людей — потеряли смысл.
В одном лагере рассвет поднимался над палатками красиво, почти мирно: серое небо, влажный пар от костров, редкие силуэты. Солдаты выходили по одному, зябко кутаясь в плащи. Кто-то шёл к воде. Кто-то — к стойлам. Обычная армейская рутина, которая держит дисциплину лучше любого приказа.
Вот только приказа не было.
Не звучали трубы. Не было построения. Не было смены караула.
На краю кадра я заметил: двое стражников спорят у натянутой верёвки, где висели фонари. Один махал рукой в сторону центра лагеря. Второй смотрел туда же, но не шёл.
Я переключил камеру ближе. Молодцы мои артефакторв, не зря я в них вложил столько средств — они даже дронов создали на магии!
Центр лагеря — штабная зона — выглядел странно даже на расстоянии. Слишком пусто, слишком много людей стоит и не двигается. Сотня взрослых мужиков, вооружённых и обученных, и все смотрят на несколько палаток так, будто там не ткань и колышки, а пасть зверя.
Кто-то наконец решился. Трое подошли к центральному шатру. Один откинул полог.
И отпрянул.