— Держать строй! — захрипел какой-то из офицеров, пытаясь перекричать стоны и ржание.
Но ноги у людей плохо слушаются, когда земля под ними только что побежала волной. Когда конь, которому ты доверял всю жизнь, делает свечку и падает, а ты не понимаешь, почему — ни раны, ни видимого удара.
Я смотрел на всё это сверху и чувствовал… почти ничего.
Злость, которая ещё утром жгла грудь, ушла куда-то в глубину, стала плотной, холодной. Как обсидиан вместо огня.
— Вы пришли не туда, — произнёс я вслух.
Голос вышел тихим. Не криком, не боевым ревом — констатацией. Факт, который никакой магией не перепишешь.
На стенах эту фразу всё равно услышали.
Я заметил краем глаза, как один из наших магов сглотнул и отвёл взгляд, а стражник рядом с ним крепче сжал древко копья, словно эта фраза была сигналом к тому, что теперь уже точно всё началось по-взрослому.
Внизу строи Черновых смещались.
Авангард сломался: одни рвались вперёд по инерции, другие уже начинали пятиться, третьи просто стояли, растерянно глядя вокруг, пытаясь понять, где конец этого кошмара. Флажки сигнальщиков дёргались, командиры орали, маги пытались выстроиться заново.
Со стороны это выглядело как попытка на ходу переложить карты в колоде, которую уже кинули в костёр.
И именно в этот момент к делу подключились те, кто обычно выходит, когда всё начинает идти не по плану.
Я почувствовал их раньше, чем увидел.
На дальнем фланге воздух стал плотнее, тяжелее. Два, три, четыре ярких узла силы вспыхнули в чужом построении. Маги Черновых, элита — те, кто до этого стояли где-то в глубине, ожидая, пока чернь и дешёвая магия отработают своё.
Теперь им пришлось выходить вперёд.
Фигуры в более тяжёлых мантиях, с яркими наплечниками, с полированными до зеркального блеска амулетами. С плеч у них тянулись в небо жёсткие, прямые линии силы — как щупальца, которыми они хватались за небо и землю одновременно.
— Ну наконец-то, — выдохнул я. — А то уже скучно.
Воздух вокруг снова зашевелился, подстраиваясь под новую фазу. Город дышал со мной в унисон. И это была всего лишь разминка.
Элитники Черновых вышли так, будто их собирались представлять перед императором: ровным шагом, синхронно, с поднятыми подбородками.
Если бы не поле боя вокруг и не десятки искорёженных всадников позади, можно было бы подумать, что это парад.
Пятеро.
Все в мантиях глубоких оттенков — тёмно-синем, багряном, чёрно-сером. На груди — серебряные или золотые знаки ранга. На плечах — амулеты-крепления для сложных плетений. Один — высокий, седой, с лицом, которое я видел когда-то на собрании или балу, а может в составе делегации. Наглец, учивший нас, «младших», что магия — не игрушка.
— Узнал, — пробормотал я. — Приятная встреча.
Они развернулись полукругом, занимая позицию так, чтобы накрыть меня сектором плотного магического огня.
Потоки силы поднимались от них, как столбы жара над пылающими углями.
— Начали, — услышал я слабый звук их командного жеста.
Первый пошёл — штормовые стрелы.
Такое заклинание — всегда зрелище: воздух вокруг них вспучивается, выступает наружу, формируя винтовые каналы давления. Стрелы вылетают не плавно, а как будто лопаются вперёд — рывком, оставляя позади дрожащие белые хвосты.
Десятки.
Они не просто летели в меня — они искали.
Каждая тянулась к малейшему смещению силы, к любому намёку на движение.
Вслед за ними поднялась каменная буря.
Земля под ногами врагов вспучилась, сорвавшись в десятки крупных кусков породы. Камни вращались, блестя острыми гранями, каждый — размером с голову. Полукруг, красивый, как учебник по боевой магии.
И последним — сжигающий луч.
Белый, почти без цвета, настолько плотный, что казался сухим.
Луч такого уровня не оставляет ожог — он выжигает структуру материи.
В лоб принимать это было бы идиотизмом.
Даже для человека, который пережил встречи с более опасными существами, потому и пережил, что головой думал.
Я щёлкнул пальцами.
Воздух возле меня мгновенно разорвался вихрями — тонкими, чёткими, как вращающиеся лезвия. Штормовые стрелы влетали в них и сталкивались друг с другом, сбивая собственные траектории. Две ушли вверх, три — вниз, одна взорвалась так близко от мага справа, что тот инстинктивно дёрнулся.
Каменную бурю я просто разделил.
Поднял ладонь — и провёл вертикальный срез.
Воздух перед ладонью уплотнился, собрался, как стекло, и прошёл через бурю от края до края.