Я не хотел трон.
Я не хотел быть «императором». Не потому что «скромный». А потому что понимал цену. Трон делает из людей либо монстров, либо трупы. Иногда — и то, и другое.
— Ладно, — сказал я, больше себе. — Решать будем не по красивым словам.
Нина приподняла бровь.
— А по чему?
— По способности не сойти с ума, — ответил я. — И по способности не превратить страну в мясорубку ради собственного эго.
Нина усмехнулась.
— Список кандидатов резко сократился.
— Вот именно, — сказал я и почувствовал, как якорь внутри бьётся ровно, спокойно. Не торопит. Не давит. Просто напоминает: ты живой. Значит, отвечаешь.
Я сделал шаг вперёд — в город, который ещё вчера был чужим, а сегодня стал моей проблемой.
Я долго смотрел на артефакт связи, лежащий на столе.
Не потому, что сомневался.
Сомнения закончились ещё тогда, когда я понял: я не хочу править.
Я слишком хорошо видел, что делает власть с теми, кто цепляется за неё руками и зубами. Чернов, Романовский, десятки мелких князьков — все они начинали с «я сделаю лучше», а заканчивали одинаково. Страхом. Паранойей. Жаждой ещё одной порции контроля.
Я нажал на кристалл.
Связь установилась почти сразу.
— Марфа Васильевна, — сказал я спокойно. — Как ваше здоровье?
На той стороне повисла пауза. Короткая, оценивающая.
— Твоими молитвами, — наконец ответила она. — Неужто ты звонишь, чтобы справиться о моём здоровье, Игорь?
Я усмехнулся.
— Вы правы. Это не основная тема.
— Вот как, — в её голосе появилось живое любопытство. — Тогда я тебя слушаю.
Я сделал вдох. Медленный. Без пафоса.
— Тут… казус произошёл. Империя лишилась сразу двух кандидатов в императоры.
Молчание. Но уже другое — не удивлённое, а выжидающее.
— Бывает, — наконец сказала она сухо. — Ты хочешь попросить, чтобы я проголосовала на совете родов за твою кандидатуру? Мог бы и не просить. Я не знаю кандидата лучше.
— Я не планирую становиться императором.
Вот теперь пауза была длиннее.
— Тогда для чего ты затеял переворот? — спросила Марфа Васильевна. Без упрёка. Без нажима. Просто констатируя факт.
— Я первым не нападал.
Она тихо усмехнулась.
— Мне бы так, — сказала она. — Не выводя армию из города, захватить власть в одиннадцати городах. Обезглавить одиннадцать армий. И всё это — «не нападая первым».
— Они сами напросились, — пожал я плечами, хотя она этого не видела.
— Не спорю, — ответила она спокойно. — Так чего же ты хотел?Я не стал тянуть.
— Предложить вам пост императрицы.
Несколько секунд — тишина.
Потом раздался смех. Настоящий. Живой.
— Неужто замуж меня зовёшь? — с искренним весельем спросила она.
— Марина меня прибьёт за такое, — честно ответил я.
— Это да, — хмыкнула Марфа Васильевна. — Не спорю.
Смех стих так же резко, как и начался.
— А если серьёзно, — продолжила она, — такие вопросы не решаются нахрапом. Главы родов верят лишь силе.
— Они сейчас полностью в моей власти.
— Вот именно, — она стала жёсткой. — В твоей, Игорь. Не в моей.
Я ожидал этого.
— Все мои люди будут в вашем распоряжении.
— А ты? — спросила она сразу.
Я не стал юлить.
— Мне придётся уйти. Скорее всего.
Снова пауза.
— Как обычно, — сказала она тихо. — Ты всегда уходишь, когда становится по-настоящему тяжело.
Я не стал спорить. Это было бы нечестно.
— Нужно собирать совет родов, — продолжила она уже деловым тоном. — Я не хочу становиться императрицей силой. Даже если могу.
— Я дам команду отпустить глав родов, — ответил я. — Без условий. Собирайте совет.
— Хорошо, — сказала она после короткого раздумья. — Я возьмусь за это. Но запомни, Игорь…
— Да?
— Если ты отдаёшь власть, — её голос стал твёрдым, — ты действительно должен уйти. Без ниточек. Без «на всякий случай». Иначе всё это не имеет смысла.
Я кивнул, снова забыв, что она меня не видит.
— Я понимаю.
Связь оборвалась.
Я откинулся в кресле и закрыл глаза.
Это был первый раз за долгое время, когда я сделал шаг не к власти — а от неё.
И почему-то именно сейчас мне стало по-настоящему спокойно.
Проблема империи ещё не была решена.
Но у неё появился шанс.
Я ехал в сторону Ростова и пытался держать голову в режиме «политика», хотя внутри всё ныло от простого человеческого: хватит.
Совет родов. Титулы. Сбор голосов. Кому кланяться, кому улыбаться, кому пообещать, а кому аккуратно намекнуть, что обещать уже поздно. Слова, слова, слова — после недели, когда я привык решать вопросы иначе.