Все камни, попавшие в разрез, взорвались пылью, как будто их перемололи в муку.
Пыль упала чуть позже, рассыпавшись на оседающие струи.
Сжигающий луч…
Вот этот был опасен.
Он рвал пространство перед собой, оставляя после себя дрожащую дорожку. Я чувствовал, как он давит на купол, пробуя защиту, как бесцеремонный вор пытается сгибать дверную ручку.
Я собрал воздух в ладонь — плотный, горячий, скомканный — и подбросил его вверх, под углом.
Луч ударил в мою «площадку», отскочил, изменил траекторию…
И вернулся туда, откуда пришёл.
Глава 3
Один из магов завизжал — тонко, неловко, не по-боевому. Луч прошёл по краю его плаща, вспыхнув белым, и ткань мгновенно превратилась в пепел.
Он спасся только тем, что рухнул на землю, сбивая остатки заклинания.
— Это не человек! — заорал другой маг, срываясь голосом.
Смешно: вот когда вашим коням ноги клинило — были люди.
А сейчас — нет.
— Уже нет, — ответил я ровно.
Не злость.
Не пафос.
Просто факт.
Купол дрогнул, и в этот миг я почувствовал главное — то, что до этого ускользало.
Город не просто защищался.
Он… подпитывал меня.
С каждой секунды узлы под стенами отдавали поток ровнее, глубже, чем раньше. Не «хватай, что успеешь», как обычно в сражениях, а будто они заранее подстраивались под мои движения.
Так мы ещё не работали.
Я поднялся выше.
Стены под ногами стали далекими, люди — точками. Воздух стал плотнее, горячее, послушнее. Маги Черновых подняли головы, их ауры вспыхнули настороженно, линии заклинаний дрогнули.
— Ваш ход окончен, — сказал я. — Теперь мой.
Я развёл руки.
Воздух вытянулся в широкую дугу.
Пламя — обычное, человеческое, тёплое — пробежало по её границе тонкой жилой.
Когда они смешались, ударил свет.
Первая огненно-воздушная волна начала набирать силу.
И маги прекрасно поняли, что сейчас будет больно.
Я поднял руку чуть выше, чем было нужно для простого залпа, и в какой-то момент стал очень отчётливо понимать: если сейчас дернётся хотя бы один лишний палец, половина города ляжет вместе с армией.
Неприятное ощущение.
Я выдохнул, медленно, до неприятной пустоты в груди, и отпустил всё лишнее.
Город под ногами отозвался.
Не поэтическое «сердце города» — вполне конкретная рунная сеть, камень, металл, утрамбованная в стены кровь строителей и пользователей. Узлы, которые Саня с Ильёй месяцами вымеряли по миллиметру, вдруг перестали быть набором схем и стали чем-то вроде дополнительных органов чувств.
Я чувствовал, как под южной башней вспыхнул главный усилитель, как по внутреннему кольцу побежали ответные импульсы, как между башнями промелькнули тонкие связи. Даже трещину в одном из старых камней уловил — там сеть чуть провисала, компенсируя нагрузку соседними линиями.
Город дышал.
Не сам по себе — через меня.
Я опустил ладонь, медленно провёл ею в сторону — от одного фланга врага к другому. Воздух под пальцами стал вязким, как горячий мёд. Сопротивлялся, но подчинялся. Вслед за движением руки потянулась еле заметная полоса давления, словно линию чертят не по бумаге, а по самому пространству.
Огонь я добавил не сразу.
Сначала был только воздух: плотный, собранный в узкую, но широкую по фронту полосу. Он вибрировал, дрожал, готовый сорваться.
Потом, в нужной точке, я щёлкнул внутренним «выключателем».
Тепло, которое копилось где-то под рёбрами с момента, как они вывели магов, рвануло вверх. Пальцы защипало, будто их опустили в слишком горячую воду. Вдоль уже готовой воздушной линии тонкой жилкой побежало пламя — не алое, не адское, а обычное, живое, человеческое. Жёлто-белое, с золотистыми языками на изгибах.
Огонь и воздух на мгновение поспорили.
Пламя пыталось расшириться, раскатиться по полю шаром, как это обычно бывает, когда отпускаешь его без намордника. Воздух, наоборот, хотел схлопнуться в тонкую бритву, с наскока прорезать всё и исчезнуть.
Пришлось сводить их как дерущихся собак.
Сжать, вытянуть, заставить подружиться.
Где-то на окраине сознания пронеслось: «Вот так выглядит нормальная инженерия. Только без чертежей и техники безопасности».
Волна родилась не сразу, а… встала.
Она не сорвалась с места мгновенно — сначала появилась как прозрачный вал над полем, еле заметный, как мираж над раскалённым камнем. Потом по нему пробежала вспышка пламени, и воздух стал видимым: на пару ударов сердца форма обрела цвет.
А потом двинулось.