Они достали ядра.
Маленькие. Тёмные. Не такие, как нормальные — не «кристалл силы», а кусок плотной энергии, запаянной в оболочку, которая едва держит форму. Я видел подобное один раз и запомнил навсегда: не усиление, а последняя спичка в сухом сарае. Сгорит всё. Вопрос только — кого зацепит пламя.
— Вот и выросли, — пробормотал я себе под нос.
Главарь не остановил их.
Не отговорил. Не отдёрнул. Он просто кивнул — как хозяин, который согласился бросить дорогих собак на волка. И ему не важно, сколько собак вернётся. Главное — чтобы волк лёг.
Трое разом проглотили ядра.
Без сомнений. Без демонстрации. Даже не глядя друг на друга.
Мир дрогнул.
Не визуально — ощущением. Как если бы воздух на мгновение стал плотнее, а потом резко разжался. Их энергетика взорвалась изнутри и тут же начала рвать их же тела, потому что этот объём не предназначен для человека. И даже для «бывшего человека» — тоже.
Я видел, как у первого пошли трещины по коже — не кровь, не мясо, а именно энергетические трещины: световые разломы, будто его собрали из глины и обожгли слишком быстро. Второй выгнулся, как от удара током, и встал на носки — у него внутри всё заорало, но он не издал ни звука. Третий просто улыбнулся — широко, странно, как ребёнок, которому дали игрушку, о которой он мечтал.
Потом они двинулись.
И вот тут всё стало по-настоящему опасно.
До этого я управлял боем. Дёргал нити. Ломал связки. Выбирал темп. Теперь темп выбирали они — и темп был не «удобный», а смертельный.
Первый ворвался ко мне настолько быстро, что я не успел оценить траекторию. Не рывок — вспышка. Я поднял клинок, и удар пришёлся в плоскость лезвия. Доспех вспыхнул по внутренней кромке, а меня всё равно снесло назад на два шага, как от удара кузнечного молота. Земля ушла из-под ног, и если бы не усиление, я бы упал.
— Сильно, — выдохнул я.
Второй ударил не руками.
Он ударил полем.
Вокруг него воздух начал резать кожу даже через доспех — тонкими, короткими волнами, как наждачкой. Это не было заклинанием в привычном смысле. Это была «утечка» силы, которую он не мог удержать, но умудрялся направлять. Он просто стоял и превращал пространство в мясорубку для всего, что ближе пары метров.
Третий выбрал другую роль — якорь для хаоса.
Он не лез первым. Он подстраивался, закрывал углы, обрезал мне пути отхода. И делал это с той же деловой точностью, с которой я минуту назад вырезал их поддержку.
И главное — они не были согласованы идеально, но им и не нужно было. Их сила и скорость компенсировали ошибки. Они могли позволить себе промахнуться. Я — нет.
Я сделал шаг вперёд, намеренно в зону «наждачки», и доспех сразу же зазвенел вспышками. Слой защиты держал, но держал на грани: ощущение было, будто по мне сыплют мелким гравием под давлением.
Я не стал терпеть.
Слишком дорого.
Клинок пошёл коротким кругом — не ударом, а срезом поля. Лезвие рассекло воздух, и «наждачка» на долю секунды провалилась, будто кто-то выключил звук. Этого хватило, чтобы я бросился в образовавшуюся щель и попытался достать второго.
Не получилось.
Первый врезался в меня сбоку.
Я даже не увидел, как он подошёл. Просто почувствовал — и через миг мир перевернулся. Меня ударило в бок, так, что ребра внутри отозвались тупой болью, будто кто-то вдавил кулак в грудную клетку изнутри. Я улетел на несколько метров и впечатался спиной в землю. Пыль встала столбом.
Доспех принял удар. Он спас мне жизнь.
Но «прилетело» всё равно.
Я вдохнул — и вдох был тяжёлым.
— Ладно, — сказал я самому себе. — Теперь честно.
Я поднялся не быстро. Специально. Чтобы проверить, насколько тело ещё моё, а не просто оболочка вокруг якоря.
Боль была настоящей. Не смертельной — но такая, которая напоминает: ты всё ещё человек, и любое «я бессмертен» заканчивается одним плохим попаданием.
Первый уже шёл снова. Он даже не пытался «держать форму». Сила распирала его, и он просто превращал её в удар. Второй поднял руки — поле снова начало резать воздух. Третий сместился, чтобы я не ушёл в сторону.
Они загоняли меня, как зверя.
И вот это мне не понравилось.
Я активировал усиление на ногах — коротким импульсом, и пошёл в лоб.
Не потому что это красиво.
Потому что иначе они бы меня перемололи.
Я встретил первого клинком.
На этот раз не пытался «свести» удар. Встал в стойку и принял его жёстко, с опорой, будто держал дверной косяк, по которому бьют тараном. Лезвие взвыло, искры сорвались, и меня опять потащило назад, но уже меньше. Я удержался.