Кан Чхон Дэк не раз здесь молилась, и сейчас она нашла камень и осторожно положила его на груду как можно повыше, и сложив вместе ладони, стала делать поклоны и шептать: «О, великий и мудрый дух Дерева! Исполни мое заветное желание, пошли мне долгожданное дитя!» Она молилась с благоговением. Затем продолжила путь, благо, дом Ду Ман Не уже был близок Женщина вошла в ворота. Услышав ее шаги, захрюкали в загоне свиньи, и выбежал из конуры пёс.
«Боксиль, это я... Пошел прочь!» - Отогнав собаку, Кан Чхон Дэк, поднялась на веранду со словами: «Вечер добрый! Как прошел день?»
Дверь раздвинулась, под светом лампы сидели деревенские женщины. Ду Ман Не обрадовалась гостье:
- Ну, входи же, сестрица!
- Я припозднилась, всё чего-то возилась, да возилась, а чего делала - неизвестно...
- Ты пришла рано, - заметила одна из женщин.
- Скоро рассвет. Ты, должно быть, спешила? - вторила другая.
- Чтобы любоваться утренней зарей, не ждут вечера, - добавила третья. Каждая норовила уколоть гостью. На лицах женщин дрожал отсвет от лампы. Они шили погребальную одежду для свекрови Ду Ман Не. Похоже, дело шло к завершению, собравшиеся дали волю языкам, засудачили о том, о сем, перебивая друг дружку.
Кан Чхон Дэк, подобрав подол юбки, втиснулась между женщинами.
- Тепло у вас, - заметила она.
- Я готовила ужин, оттого комната нагрелась, - сказала одна из товарок
- Извините, что не могла прийти раньше.
- Сегодня был базарный день. А муженек твой на рынок подался, не так ли? - съязвила вдовая Мак Даль Не. - Изводила себя, ожидая его, верно? Скажи, сколько тыкв-горлянок ты разбила в отчаянии?
- Вы думаете, что я ревную мужа к этой чертовой шаманке? - осерчав, заговорила Кан Чхон Дэк. Ею обуревала злоба, она еле сдержалась, чтобы не выпалить лишнее: «Проклятая баба! Лицо ее как медный бубен, в который стучат в праздник с утра до ночи! От нее все мужики шарахаются!» Но вслух она сказала: - Её мать тоже была шаманкой. Яблоко от яблони недалеко падает.
- Утята вслед за уткой идут к воде, - многозначительно заметил кто-то. А Ду Ман Не, желая сменить тему разговора, предложила:
- Послушай, Кан Чхон Дэк, не хочешь отведать лапши?
- Не откажусь, - согласилась гостья. - У вас, что, поздняя трапеза?
- Она даже не знает, где иголка и где нитка, - загадочно проговорила Ими Не, жена Чиль Сона, с кем Ён И ушел на рынок. Ён И называл ее красивой и умной. Такова ли она на самом деле?
- А что тебя так раздражает? - поинтересовалась Кан Чхан Дэк. - Или у тебя живот болит? А может, ты не в духе оттого, что хранишь запасы у Сон Ним и боишься, как бы они не исчезли? Или Думан Не задолжала тебе много риса?
- Я вижу, ты готова мне язык выдернуть. А что такого я сказала? - Ими Не была спокойна.
Самая старшая среди женщин - Хам Ан Дэк вставила свое слово:
- Не следует ссориться после удачного дня.
Все знали, что эти две женщины недолюбливали друг дружку. Ими Не было двадцать пять, а Кан Чхон Дэк - двадцать восемь. И хотя первая была моложе второй, она ничуть не проявляла к той ни учтивости, ни вежливости. Что ни говори, а Ими Не, действительно, была красивая, недаром её считали в деревне самой привлекательной. Даже беременность ничуть не портила ее: белая, нежная кожа, изящные руки, черные густые волосы... Ими Не знала себе цену и гордилась собой. Вот и сейчас, она, прислонясь к стене, улыбалась, поглаживая свой округлый живот.
Между тем, Кан Чхон Дэк с жадностью поедала лапшу, предложенную хозяйкой дома, громко чавкая, отчего выглядела весьма жалкой.
- Сестрица, ты наладила свой ткацкий станок? - обратилась Ду Ман Не к Хам Ан Дэк и тотчас сконфузилась оттого, что этот вопрос она должна была адресовать Мак Даль Не.
- Я кручу свой станок двенадцать месяцев в году, - ответила Хам Ан Дэк. - Но мне сейчас предстоит перебрать хлопок, очистить его от семян.
- И сколько хлопка ты собрала?
- Не так много, как хотелось бы...
- А я даже в холод предпочла бы носить конопляную одежду, лишь бы не слышать этот нудный шум станка, - проговорила Яму Не.
Хам Ан Дэк предстояло этой ночью, как и другим женщинам, вернуться домой и ткать до самого рассвета, до первых петухов. Видно, самой судьбой уготовано - гнуть спину за станком всю жизнь. И не случится никакого чуда, которое бы изменило такую участь.
Муж ее, Ким Пхён Сан, дворянского происхождения, о котором в округе мало кто вспоминал, поскольку он опустился донельзя, деградировал окончательно до состояния базарного торговца. Оттого зачастую над ним открыто потешались. Сама же Хам Ан Дэк происходила из среднего сословия, была по характеру спокойной, и, хотя зачастую носила поношенную одежду с заплатами, считалась среди подруг очень опрятной. Она стойко и упорно переносила бедность семьи и жестокость мужа. Оттого и выглядела старше своих лет. На узком бледном лице ее лежала печать болезненности.