Вытерев тыльной стороной ладони пот на лбу, Хам Ан Дэк спросила Ду Ман Не:
- Так, значит, ты не смогла сегодня утром пойти?..
- Не смогла, - ответила Ду Ман Не.
- И я тоже...
- О чем это вы? - поинтересовалась Мак Даль Не. - Не о дедушке ли Ба У?.. Там же есть бабушка Каннан. Она, хотя и старая, но вполне справится, чтобы утром и вечером на поминальном алтаре была пища.
- Старик Ба У, вроде бы, приходился тебе родственником, Ду Ман Не, верно? - спросила Хам Ан Дэк.
- Очень дальним... Он был четвероюродным братом моего усопшего свекра, - ответила Ду Ман Не.
- Гм... Так, значит, у старика кроме вас никого?
- Есть еще родственники, но они все далеко.
- Вот беда. И детей-то у него нет...
- В прошлый поминальный день ходил мой отец, - сказала Ду Ман Не. - Но сегодня у меня не получилось пойти.
- Не стоит беспокоиться. Разве всё предусмотришь, когда работы невпроворот?.. Твоей свекрови еще повезло с тобой, не все родные дети делают то, что обязаны...
- Для тетушки, что жила в поместье, мы тоже шили погребальные одежды. Она была крепостной. Хозяйка доверяла ей. Да только не вовремя скончалась...
- Да уж, такой был переполох.
- Живешь себе, живешь и чего только не насмотришься... - протянула Мак Даль Не. - В то время как я, без мужа, изо дня в день перебиваюсь одной ячменной кашей, невестка уважаемой семьи теряет голову и убегает со слугой.
Ду Ман Не поправила фитиль на лампе и сказала:
- Порой земные дела не подвластны воле человеческой. Все это карма его предыдущей жизни.
- А между госпожой и господином изначально сложились плохие отношения?
- Говорят, что у них не было супружеской гармонии.
- А с первой женой, что померла, тоже не было гармонии?
- Что ты?! Они жили душа в душу, как два голубка. Ведь оба были молоды, когда поженились. Госпоже было четырнадцать, а господину - тринадцать.
- А она была красивая?
- Ну как сказать... Есть пословица, что все неприятности достаются красивой жене, нежели некрасивой. Госпожа была доброжелательной, симпатичной, но не красавица. Её никак не сравнить с нынешней хозяйкой Большого дома. Жаль, за двенадцать лет супружеской жизни, она так и не родила... Если бы она была жива, ей было бы столько же лет, как и мне.
- Значит, между господином и нынешней его женой большая разница в возрасте?
- Верно. Ему тридцать три, а ей двадцать два.
- Вон оно что... - проговорила Ими Не. - Так она еще совсем зеленая... Как бы там ни было, очень жаль Ку Чхона. Говорят, его избили до полусмерти.
При упоминании имени батрака, Кан Чхон Дэк всю передернуло:
- Какой смысл жалеть этого мужчину? Ты, Ими Не, слишком чувствительна. Чувствительные женщины, как известно, склонны вилять задом перед мужчинами, оттого и подвергаются позору.
- Впервые слышу такую чепуху! - парировала сердито Ими Не. - Если я слишком чувствительна, значит, я готова с любым мужиком вступить в прелюбодеяние? Так?
- Именно, - ответила товарка. - Это логично.
- В самом деле?! - Ими Не вся побагровела, сжала кулаки, готовая ринуться в драку.
- Я имела ввиду сбежавшую жену янбана, - поправилась Кан Чхон Дэк - Чего ты так вспыхнула? Когда женщина красива, это тоже своего рода грех. Красивая - погибель для мужчины.
И тут собравшихся как прорвало, они стали наперебой, перебивая друг дружку, рассказывать свои версии того, что случилось с Ку Чхоном. Одна говорила, что батрака забили насмерть камнями, вторая утверждала, что нет, не убили, а отрезали ему только нос, третья - что отрезали и нос, и ухо, а вдобавок остригли бедного наголо, четвертая - с ними не соглашалась и провозгласила свою версию: Ку Чхон, верно, был избит, но ему удалось убежать и забрать с собой любимую женщину, а на такое способны лишь люди, в которых вселилась нечистая сила. После их исчезнования-то и начались всякие напасти в усадьбе чхампана Чхве.
В горячий спор не встревала лишь Ду Ман Не, молча наблюдавшая за товарками. В отличие от них, уж она- то наверняка знала больше и ей было что рассказать о происходящем в Большом доме. Но она не проронила ни слова. Испокон веку ее предки служили семейству Чхве, а когда отменили крепостное право, дедушка Ду Ман Не стал крестьянином-арендатором у прежнего хозяина. Это означало, что несмотря на перемены, вековые традиции не могли исчезнуть в одночасье и незримая связь хозяина и слуги все еще существовала. Вероятно, молчание Ду Ман Не служило некой данью уважения тех давних традиций.