Помнится, как однажды в монастырь прибыла в паланкине одна дама: госпожа Юн из семейства янбана Чхве. Ее визит предопределил дальнейшую судьбу мальчика: после беседы госпожи Юн с главным монахом, Киль Сану было велено собирать вещи. И вот, на следующее утро, когда юноше предстояло проститься с монастырем и тронуться в путь вслед за паланкином госпожи Юн, главный монах прогремел своим зычным голосом: «Ну и повезло же тебе, шельмец! Из грязи, да в князи!» Киль Сан не понимал, почему его отправляют в чужую семью. Но постепенно успокоился, свыкся с мыслью, что всё в руках провидения. Никогда не выходивший за пределы монастыря, мальчик восхитился открывшимся его взору миром. За каждым поворотом он видел картины, одна краше другой: долины, реки, озера... Вот люди плывут на плоту, облака отражаются на зеркальной глади озера. Где же заканчивается вода и начинается небо?! Сердце юноши радостно билось. Вскоре шествующая процессия вошла в ворота незнакомой усадьбы, и первое, что увидел Киль Сан - ярко цветущие ликорисы во дворе. А затем он увидел хозяина, чхампана Чхве, его хмурые глаза на неподвижном сером лице. Мальчик робко оглядывался вокруг. В это время к нему подошли старушка Каннан и старик Ба У.
Каннан спросила:
«Это правда, что ты из монастыря?»
«Да».
«Все ли благополучно у достопочтенного монаха?»
«Да».
«Здесь тебе будет лучше, чем в монастыре, - вставил свое слово Ба У. - Если хозяин станет браниться, не принимай близко к сердцу».
Киль Сан хорошо помнил ту сценку, как старушка Каннан, ласково приняв его в чужом месте, прослезилась и высморкалась в подол своего платья.
Позже прибыл к чампхану Чхве какой-то ученый человек, солидного вида, в шляпе, который понаблюдав за Киль Саном, заметил громко:
«Этот мальчишка хорош. Из него выйдет великолепный посыльный».
Киль Сан, не знавший, что означает слово «посыльный», обратился за разъяснением к старушке Каннан. Та сказала:
«Ты должен радоваться. Гость отметил твою расторопность и благонравие. Посыльный - это человек, который исполняет поручения хозяина. Он должен для этого, если понадобится, отправиться и в город, и в отдаленные провинции».
Киль Сан хорошо помнил тот зимний день, когда впервые увидел Ку Чхона, пришедшего на работу в усадьбу господина Чхве. Батрак оставил в душе парня жалость: он выглядел как оборванец. Будучи сам одиноким, Киль Сан сразу отнесся к незнакомцу с теплотой. Он часто замечал, как тот после рабочего дня уединялся и тоскливо смотрел на закат, при этом мальчик тоже ощущал на сердце невыразимую боль одиночества.
Однажды, когда хозяин был в отъезде, Киль Сан взял бумагу и уголь, стал рисовать божество - бодхисатву Авалокитешвару, держащего в левой руке бутыль, а в правой - ветку ивы. Увлекшись рисованием, юноша не заметил подошедшего человека, вначале он увидел пред собой ноги мужчины в соломенных чипсинах, а подняв глаза, наткнулся на лицо удивленного Ку Чхона.
«Ты изобразил божество сострадания?» - спросил батрак.
«Да», - обрадовано ответил Киль Сан.
«А где ты научился рисовать?»
«В храме Ёнгокса, у монаха Хегвана».
«Вон оно что...»
«Монах Хегван сказал, что в будущем я тоже смогу стать буддийским художником, как он сам».
«Стало быть, и письмо ты знаешь?»
«Совсем немного, господин».
«Не говори мне «господин», я такой же, как ты».
«Да...»
«Тебе надо чаще практиковаться, а то забудешь то, что умеешь».
«Да. Монах Хегван тоже это говорил».
«Верно».
«А еще он говорил, что мир скоро изменится».
Ку Чхон молча кивнул, темные карие глаза его стали задумчивыми.
Потом они встречались снова, но на тех тайных встречах Ку Чхон обучал Киль Сана, восполнял его пробелы в грамоте. Юноша старался запоминать каждое слово Ку Чхона. Монах Хегван, в отличие от батрака, был вспыльчивого и крутого нрава: мальчику случалось получать от него подзатыльники. Даже в том, что не касалось обучения. Ку Чхон же много не говорил, никоим образом не выказывал недовольства по поводу оплошностей ученика, но его суровый вид повергал парня в замешательство.
Между тем Киль Сан отложил в сторону нож и принялся за приготовление красок, чтобы расписать маски, но в это время его позвала Кви Нё, велела идти к госпоже. Юноша, отбросив свое занятие, тотчас поспешил к Большому дому, и увидел выходящего из террасы знакомого доктора Муна, которого раньше встречал в храме Ёнгокса. Они были с главным монахом друзьями детства. Киль Сан отвесил доктору поклон. Гость в ответ кивнул, его худощавое лицо утопало в густой белой бороде и светилось добротой. Госпожа Юн вышла проводить гостя, сложив руки пред собой, всем своим видом показывая учтивость и одновременно строгость.