Слонялась без дела жена управляющего, а сам Ким Пхан Суль, с выражением беспокойства на лице, наблюдал за своим полоумным сыном Кэ Донгом: он собирал камни у изгороди и швырял их в сторону кладовых. Учуяв отсутствие людей, пара мышей перебежала двор наискосок и безбоязненно остановилась возле старушки.
«Эх, мыши, мыши... - пробормотала бабушка Каннан. - Я старая и больная... И вы смотрите на меня с презрением...»
Она выглядела как иссохшее тутовое дерево: кожа да кости, редкие неухоженные волосы сбились в космы и свисали на лицо и плечи. В свои семьдесят лет, Каннан выглядела старше вследствие болезней, преследовавших все последние годы. У нее не было детей, на которых могла бы опереться.
А Каннан - было прозвищем. Раньше ее звали собандэк - жена управляющего. Муж, действительно, работал управляющим. Но они состарились, на смену мужу пришел молодой Ким. Теперь старика стали звать Ба У, а ее - бабушка Каннан. В прошлом году слуги опасались, что им придется похоронить обоих, но по странной случайности старушка Каннан пережила холодную зиму и потихоньку оправилась.
«Времена года неизменно сменяют друг друга. Зима уходит, приходит весна, и деревья распускают почки. Но есть ли в природе более быстротечное, чем человеческая жизнь?.. - размышляла старушка Каннан. - Противный старик!.. Ушел первым, а не подумал, что будет со мной. А ведь говорил же, что переживет меня... Семьдесят лет пронеслись как один миг... Прошлое вспоминается, как если бы это было вчера. Кажется, еще недавно я сопровождала молодую госпожу Юн в храм Пекрён... А теперь и госпожа постарела. Но для меня она всегда останется молодой и красивой как цветок вишни...»
Мальчик Кэ Донг перелез через забор, и, не заметив старушки, побежал в сторону заднего двора, поддерживая руками спадающие штаны. Каннан рассеяно посмотрела ему вслед, встала, опираясь на палку, заковыляла по двору. Она вышла за ворота, огляделась и двинулась вниз по склону, но потеряв равновесие, уронила палку и плюхнулась на землю. «Догораю, точно рисовая солома... - досадовала она на себя. - Ох, как не хватает воздуха...»
Вдалеке, в поле цветущего омежника виднелись фигуры деревенских женщин. Старушка представила себя вместе с ними, и почти явственно ощущала, как листья омежника щекотали ее голые икры. Ах, как нежны и ароматны листья омежника! Каннан взгрустнула, вспомнив, что ее муж очень любил суп из листьев весеннего омежника. Она нащупала палку и с усилием поднялась. И продолжила путь. Позади послышался шум копыт и звон колокольчика - это был вол, тащивший перевернутый плуг. Вола за поводья держал Чиль Сон. Он истошно заорал:
- Посторонись! А-ну, остерегись!
Старушке еле хватило сил переместиться на обочину.
- Эй, осторожно!.. Так это вы, бабушка Каннан?!
- Я... - неслышно прошамкала Каннан.
- А я думаю, кто это... Сидели бы дома... Вам же приносят еду. Что вы здесь делаете?
- Соскучилась по людям, вот и вышла, - произнесла она с трудом. - А ты, значит, пахать собрался?
- Ага, - парень придержал вола.
Рассмотрев поближе Чиль Сона, старушка спросила:
- Так это твой вол?
- Если бы так, - ответил парень. - Если бы моя мать работала в хозяйстве господина Чхве, то, возможно, у нас был бы такой вол. Этот вол Ён И.
- Ён И, говоришь?..
- Как вы чувствуете себя, бабушка Каннан?
- Как чувствую?.. Было бы проще уйти на небо.
- Ну, скажете тоже...
- Когда живешь слишком долго, это грех.
Чиль Сон ударил вола по крупу, трогая его с места. Животное промычало и покосилось на человека, будто говоря, что тот не является хозяином, чтобы им понукать, но поспешило дальше. Чиль Сон вспомнил, как мальчишкой залез в огород чхампана и своровал дыню, за что был наказан дедушкой Ба У. Еще он вспомнил слова подвыпитого Ён И, сказанные однажды, что, мол, старикам следует умирать до того, как их настигнет немощь. Будто он сам никогда не постареет.
А вокруг всё казалось безмятежным: крестьяне, работающие в поле, лодки, плывущие по реке, корова с теленком на лугу и даже облака в небе, похожие на взбитый хлопок... И был великий смысл в том, что люди и природа жили в мире и гармонии.
Старушка Каннан, наконец, дошла до дома Ду Ман Не, и прежде чем войти в калитку, прислонилась к плетню, чтобы перевести дух. Выбежала с лаем собака, но увидев безобидную старушку, ретировалась. Двор огораживали деревья и густые лианы хмеля, за ними слышался звук крутящихся жерновов.
Старушка, покашливая, вошла во двор. Ду Ман Не стояла за кустами леспедецы, где вдоль забора толпились разных размеров горшки с соевой пастой и соусом, и крутила ручку жерновов. Завидя нежданную гостью, она всплеснула руками: