Глава 16. Молва
Бон Сун Не прекрасно помнила ту давнюю историю... Это было еще до рождения её дочери Бон Сун. А муж скитался неизвестно где, разыскиваемый властями за участие в народном восстании. Слухи доходили до портнихи, что он завел себе на чужбине другую женщину. Принятая на работу в усадьбу янбана Чхве Чи Су в качестве портнихи, Бон Сун Не коротала зимние вечера вместе с другими служанками.
Однажды они сидели вдвоём со старушкой Каннан. За окном в ночи падал редкий снег. Каннан крутила прялку, а Бон Сун Не штопала носки. Старушка начала свой длинный разговор с сожаления, что отец янбана Чхве ушел в мир иной будучи совсем еще молодым, в двадцать один год:
- Это было поздней осенью, в самый разгар сбора каштанов, - сказала Каннан, стуча прялкой. - Моего мужа не было дома, он вместе с тогдашним управляющим Паком отлучился по делам в Куре. Погода в тот день была очень морозная и ветреная, какая обычно бывает в феврале, когда духи ветра спускаются с горных вершин в долину. Нашему господину Чи Су тогда едва исполнился год. С самого рождения он не отличался хорошим здоровьем и постоянно болел. Он был в семье вторым ребенком. Первый тоже был сын, но он умер, едва появившись на свет. Так что, можно представить, как семья лелеяла и берегла Чхве Чи Су. Вечером того дня малыш закапризничал, мы с молодой в ту пору госпожой Юн вспотели, сменяя друг друга, пытаясь успокоить ребенка. Вскоре он уснул. Я пошла к себе и прилегла. Проснулась я от лая собак, который доносился со стороны бамбуковой рощи. Лай приближался всё ближе и ближе. Меня обуял страх. Я представила этих собак большими и свирепыми, как тигры. И подумала, как должно быть, испугал собачий лай госпожу Юн. Я решила взглянуть на неё, но не в силах была подняться, и вся дрожала. Наконец, собравшись с силами, я встала и пошла в хозяйские покои. Моя госпожа, при свете лампы, спокойно шила что-то подле спящего ребенка. Еще тогда я убедилась, насколько она сильна духом и никогда не показывала и вида, что боится. Я спросила ее:
«Отчего так беснуются собаки?»
На что она помолчала, а затем тихо проговорила: «Вероятно, мы скоро потеряем наших преданных собак».
«Не горный ли дух всполошил их так?»
«Может быть... Дух сердится на нас, потому что мы недостаточно искренни...»
Слова госпожи меня взволновали и встревожили. Накануне она ходила в храм, где молила Будду дать её сыну здоровья и долголетия. Я сказала госпоже, что всё будет хорошо, что горные духи, точно бездомные животные, бродят, где им вздумается. Сказала я это, успокаивая госпожу, но в душу мою вселилась тревога и предчувствие беды. Я пошла к себе и просидела без сна до утра. Наверное, и госпожа не сомкнула глаз, читая молитвы.
- Значит, и вправду, то был горный дух? - спросила старушку Бон Сун Не.
- Да, - кивнула Каннан. - Уж лучше бы он утащил собак...
- А что?.. - встревожилась Бон Сун Не.
- Когда наступило утро, я вышла наружу, - продолжила рассказ бабушка Каннан. - И что же я увидела?.. Две наши собаки, невредимые, спокойно спали, улегшись во дворе. И я закричала: «Барышня! Госпожа! Горный дух не тронул наших собак! Они, целёхонькие, спят здесь. Повезло же им!..» И пнула я их ногами. Собаки подняли головы, - о, Боже! - впервые в жизни я увидела, какими страшными бывают глаза у собак! Багрово-красные, с вываливающимися белками! Ужас! Я тотчас отошла от греха подальше. Наступил полдень. Вдруг я услышала шум из задней половины дома, где жили слуги. Оказалось, что кто-то нашел в бамбуковой роще мертвую косулю. Это собаки её загрызли минувшей ночью, вот почему они лаяли. Так вот, слуги притащили косулю к себе - чтобы добро не пропадало - сняли шкуру, а мясо сварили. Негодники, они пренебрегли буддийским поверьем, что мясо животного, убитого другим животным, людям употреблять в пищу нельзя. В доме не было управляющего Пака и его жены, которые могли бы помешать им. Наш господин тоже, как несколько дней, был в отъезде в Чинчжу. Но никто не знал, что утром он уже вернулся домой. Думая, что господ нет, слуги затеяли шумное пиршество... О, небо! Судьба ли это... Но всё случилось так, как случилось... Хозяин вышел взглянуть, что там за шум... Надо сказать, что он был благородный и мужественный для своих лет человек. Совсем не такой, как его сын, нынешний наш господин. Он был хорош собой и крепок телом. Любил читать и получал удовольствие от охоты. Еще до совершеннолетия, он познал женщин и захаживал к кисен в Чинчжу. Умный от природы, он прекрасно разбирался в людях. Я никогда не видела, чтобы он кричал на слуг. Если, бывало, те провинились, то он всегда шутил над их промахами. Деревенские старейшины прочили ему хорошую государственную службу, не хуже, чем у его прадеда - должность чхампана. А старая госпожа, бабушка господина, каждый день молилась, чтобы дожить ей до того дня, когда внук сделается большим чиновником.