Раньше Гудуйя, взбудораженный непогодой, выходил, бывало, из своей хижины и долго стоял там. Дождь и ветер секли его лицо, молния озаряла кряжистую фигуру. «Ого-го! Ого-го! Ого-го!» — громовым голосом выводил Гудуйя, словно подпевая мощному хору обретших речь леса, дождя, ветра, грома и моря.
Тихий лес и спокойное море умиротворяли взбаламученную душу Гудуйи. Вот и сейчас пробуждающийся ото сна лес блестел и переливался всеми цветами радуги под еще робкими лучами восходящего солнца. Тишину нарушали лишь негромкое пение, чирикание и свист птиц, будто прочищающих горло.
Гудуйя уверенно шагал по своей тропинке, задевая широченными плечами деревья, покрытые мхом и лишайником, кусты и камыши, норовящие перебежать ему дорогу. Шагая по безбрежной зелени и вдыхая всей грудью утреннюю прохладу, он чувствовал, как вливается в его легкие этот родной, привычный, но всегда новый и животворящий воздух. На его плечи и голову щедро осыпалась роса, возвращая ему силу и жажду деятельности.
Наконец он вышел на опушку леса. Вдали завиднелись канал и Учин экскаватор.
Постепенно оттаивала и смягчалась душа Гудуйи, шаг за шагом слетали запоры с его замкнутого сердца, свет все чаще освещал его сумрачные глаза. Улыбка прогоняла с лица хмурую тучу, возвращая ему ясность. Вот и сейчас, стоило Уче помахать ему рукой, как улыбка тронула жесткие губы старика.
— Как там Бондо, дедушка Гудуйя? — стараясь перекричать грохот экскаватора, спрашивал из кабины Уча.
— Все в порядке. Жар спал, — отвечал Гудуйя.
Собака по-прежнему трусила впереди, Гудуйя, весь омытый росой, шел за ней размашисто и твердо.
Уча выключил двигатель и по пояс высунулся из кабины, с улыбкой ожидая их приближения.
— Так какая же у него температура?
— Вся вышла. Он поужинал и сразу заснул. Та девушка сказала, что озноб больше не повторится.
— Откуда ей знать, — засмеялся Уча. — А может, и вправду не повторится, дай-то бог. Знаешь, дедушка, к нам скоро вагончики привезут. Прямо здесь и будем жить, чтобы зря не бегать туда и обратно. И драгеры станут бригадой работать. У нашего экскаватора больше ни минуты простоя не будет — целые сутки в работе. — И, чтобы Гудуйя не спросил, кому первому пришла в голову эта мысль, торопливо закончил: — Так в управлении решили.
— Умно придумано! — крикнул снизу Г удуйя. — Только где же столько драгеров-то взять?
— Мы трактористов из МТС обучим! — крикнул Уча, включая двигатель. Потом, возбужденный и радостный, затянул свою любимую песню:
Вечером в коратском клубе собрались драгеры со своими подручными. Собрание единодушно одобрило идею о сменной работе бригад.
Лонгинозу Ломджария поручили завербовать трактористов в Хобской, Сенакской и Абашской МТС, с тем чтобы обучить их на драгеров и создать четырехсменные бригады.
— Это дело, настоящую цену которому мы еще не знаем, — сказал в своем выступлении Антон Бачило. — Я убежден, что результат не заставит себя долго ждать. Это же здорово, что экскаватор не будет простаивать ни одной минуты. От такой идеи даже Алексей Стаханов пришел бы в восторг... Я беру на себя обязательство подготовить трех драгеров в два месяца, — обратился Антон к председателю собрания Коче Коршия
— Нам обещали еще два новых экскаватора, Антон, — сказал Важа Джапаридзе. — К тому времени у нас уже будет десять бригад драгеров. Вот когда закипит работа на канале. Мы сможем закончить прокладку канала значительно раньше срока. Потом экскаваторы можно будет перебросить на рытье других каналов, а высвободившихся рабочих направить на корчевку леса.
Васо Брегвадзе не смог присутствовать на собрании из-за болей в пояснице. Дорого обошлась работа в две смены старому инженеру. Васо переживал, что не может пойти на собрание, и в ожидании товарищей беспокойно ворочался в постели.
После собрания к Васо заглянули Уча и Важа Джапаридзе. Они подробно рассказали ему, с каким воодушевлением и подъемом прошло обсуждение Учиной инициативы.
Обычно скупой на похвалу, Брегвадзе с таким жаром и воодушевлением расхваливал его предложение, что привел юношу в крайнее смущение. Потом Уча с Важей пошли проведать Бондо.
Приступ лихорадки у Бондо не повторился. Но Цисана, по опыту Антона знавшая, что лихорадка может напомнить о себе через день, в Поти не поехала, решив побыть с больным еще дня два.
— Это здорово, что ты осталась, — обрадовался Уча, — завтра приступ может повториться. Лихорадка так легко не отступится. Бондо нужен нам позарез, надо поставить его на ноги.