К.Г. Меня злит то, что искусство тапера стало высоким. Оно может быть уважаемым, может быть сложным, трудным, почти непреодолимо тяжелым и при этом бесконечно достойным, - но высоким оно быть не может. Не думаю, что Плетнев согласится играть на каком бы то ни было званом ужине. Но дело не в этом, а в том, что даже если согласится, это ничего не добавит ни Лебедеву, ни прелестной француженке, которую распирает этнографическое любопытство. Им все равно - Плетнев, Мацуев, Марта Аргерих, Владимир Ашкенази. Публика готова к Плетневу, вы совершенно правы. Если он согласится стать аккомпаниатором для вилок и ножей, у russian traditional music будет другое лицо. Пиар стер границу между высоким искусством и уважаемой, но малоинтересной поденщиной, потому что для раскрутки Мацуева использовался пиар-инструментарий самого первого сорта. Многочисленные Мацуевы сидят перед интервьюирующими их журналистами и безостановочно отвечают на вопросы о «творческих планах» и «вечном искусстве». «Вы же самостоятельный художник», - говорит журналист, у которого на ухе покачиваются двадцать восемь медведей и который озабочен только тем, чтобы поскорее сдать заметку в редакцию. Там ее прочтет шаблонный редактор, снабдит шаблонным заголовком и напечатает. Слово «художник» пылает, как жуткое, липкое клеймо, - но никто не ужасается. Никого не тошнит, театр и не думает закрываться. В результате вокруг одни художники - и ни одного тапера.
И.П. Да что вы привязались к слову «высокий» - мне что, нужно было смайлик поставить? Высокая музыка - это как haute couture. Вы же знаете, какими низостями порой этот кутюр оборачивается. О?кей. Давайте называть музыку, которую исполняет Мацуев на званых вечерах, винтажным инструментальным лаунжем. Денис Мацуев - на самом деле очень адекватный молодой человек. Ему, между прочим, никогда не приходило в голову появляться на людях с «Искусством фуги». И, я уверен, не придет. Вы все талдычите мне о жизни слов и шаблонов, а я пытаюсь вам объяснить: то, что делает Мацуев, имеет прямое отношение к жизни исполнителей старой музыки, которых в России как собак нерезаных. Мне кажется важным в этой ситуации не то, что Мацуев поднимает рекордные гонорары, и в этой связи кто-то там говорит и пишет пошлости (ужасно много пошлостей, между прочим, и про Рихтера написано), а то, что Денис своими лондонскими шабашками подает духоподъемный пример другим музыкантам. «Ребя, хватит ныть. Хватит ждать, когда какой-то там дядя получит аудиенцию в министерстве культуры и выбьет для вас прибавку в пятьсот рэ». Мацуев декларирует, что академическая музыка - это не нищее гетто, призванное услаждать слух таких же бедных, но богатых духом. Что нужно изгнать гордыню, воспитанную двумя столетиями тирании музыки, когда она хотела быть больше Ватикана, и вернуться к самоощущению исполнителя в добетховенскую эпоху. То есть вновь стать ремесленником, представителем сервисной профессии, и не стесняться любых заказов. Попросят «Мурку» - и «Мурку» сыграть. И Моцарт совершенно безболезненно ее сыграл бы, кстати.
К.Г. Вы оба с Мацуевым лукавите. Haute couture или haute cuisine - называйте как хотите, все одно выйдет неточно. Первоклассное и первосортное, доступное первоклассным и первосортным, автоматически связано с богатством и даже с роскошью. Однако как только вы начинаете говорить о духовном богатстве, противопоставляя его банковскому счету, все рушится. Духовно богатых людей, которые двадцать лет кряду пердели за роялем, чтобы каким-то особенно неподражаемым образом сыграть «Революционный этюд» Шопена, - их множество. Не сыграли. Не получилось. И их духовное богатство одномоментно кончилось. Теперь они подсчитывают гонорары Ашкенази и пары оставшейся после Горовица обуви. Они злобные, мелкие, завистливые неудачники. От-кутюр они не носят, от-куизин не едят, от-мюзик не прибавляет им духовности. Один журналист (кажется, муж бывшей примы Мариинского театра) разразился целой книгой, в которой ругательски ругал Валерия Гергиева за уничтожение традиций театра, развал оркестра и даже за непотизм. Книга планировалась как смешная и едкая, а вышла злой и неловкой. Гергиев там именуется Абдуллой Урюковичем, что само по себе указывает на недостаточную душевную тонкость автора. Но ваш с Мацуевым призыв перестать сидеть на жопе и не гнушаться любым заработком - свидетельство не большей тонкости и чуткости. Потому что ни один рефлексирующий человек не поверит и не прибегнет к этим пошлым приемам: делай как я, и американская мечта в виде очень неплохого «любого заработка» на Лондонском экономическом форуме сама упадет к тебе в руки. Кроме того, заповеди Дейла Карнеги не работают, если их озвучивает не Дейл Карнеги, а Генри Форд: в глазах музыкальных неудачников Мацуев навсегда останется миллионером-парвеню, которому незаслуженно широко улыбнулась удача. Во-вторых, на самом деле эти люди, хоть и зачастую втайне от других, и без Мацуева не гнушаются никакими заработками: они играют на свадьбах, похоронах, открытых вечеринках, закрытых вечеринках, рояле и стаканах. Но так поступают лишь те, кто по тем или иным обстоятельствам не может поступать иначе. А вот Плетнев может не играть корпоративы - и не играет. Мацуев тоже может, но благосклонно рассматривает все предложения.