— Они только начинают, — ответила Елена. — Пройдет пять-шесть лет… Взглянете на них тогда.
Она говорила горячо и убежденно. Дорогов видел, что вопрос этот задел ее за живое.
— Я не стану спорить с вами, — согласился он. — Вы лучше меня знаете эту среду. Внимательнее наблюдали. Но… — он вынул трубку изо рта и улыбнулся, — вы собственным примером опровергаете то, что говорите.
Елена некоторое время шла молча.
— О себе я не хочу говорить, — сказала она наконец. — Я выдержала… Выдержу теперь уж и дальше. Но я — одна из немногих… И дело здесь не в силе или слабости, а в том, что я сумела не войти в этот мир, остаться в нем чужой… Вы, Павел Александрович, наверное, неправильно поняли меня. Я вижу это. Примеров можно привести много, но все они ничего не докажут. Вы смотрите и судите не по существу.
— Возможно и это, — снова согласился Дорогов. — Но если мне недостало собственной наблюдательности, я читал. О «женщине из бара» пишут… Пишут постоянно и много.
— Оставьте, — сказала Елена с досадой. — Пишут вздор. Если верить этому всему, dancing girl — или безнравственный монстр или «несчастная, благородная душа», которая заблудилась, бедняжка, в лесу дилемм! И не то и не другое! Dancing girl — не Мессалина и не Гамлет в юбке, а самая обыкновенная средняя женщина. Но она лишена того, что составляет смысл и суть существования каждой женщины. Она не имеет семьи и не может ее иметь. Не умеет уже ни жить семьей, ни удержать ее, если и заводится! Отсюда все. Я не люблю говорить на эту тему, Павел Александрович. Но раз уж начала — скажу все… Пьянство, разврат, беспринципность, равнодушие к себе и к окружающим — все это следствия. Это протест… Почти всегда бессознательный.
Она сняла свой шлем. Волна золотистых волос упала ей на плечи. Елена откинула их рукой.
— А что касается заработка, — сказала она уже спокойней, — вы правы. Очень многие женщины содержат на свой счет то, что заменяет им семьи — детей, мужей и альфонсов. Больше того — шанхайские dancing girls создали благополучие русской колонии в Шанхае. Они — насос, который много лет подряд выкачивал доллары из иностранцев и лил их в кассы магазинов, кафе, фотографий, ресторанов, парикмахерских, в карманы владельцев «бординг хаузов», докторов и комиссионеров! Все эти Клавы, Шуры, Маруси, Таси, — вот кто построил авеню Жоффр, ее магазины и салоны! По справедливости, Павел Александрович, в саду будущего русского клуба в Шанхае на почетном месте следовало бы поставить памятник не тому отставному генералу, который будет первым его председателем, а именно нам, шанхайским dancing girls!..
Она замолчала.
— Ау-у! — донесся снизу голос Тенишевского. — Елена Нико-ла-ев-на-а-а!.. Па-а-вел!.. Ско-ре-е-е!..
Они ускорили шаги.
VI
Обратный путь прошел в молчании. Усталость давала себя чувствовать. Изредка перекидывались незначительными фразами. В лодке Маруся пробовала запеть, но никто не поддержал ее.
Солнце скрылось за крышами города, когда, покрытые пылью и порядком загоревшие за день, они достигли дверей гостиницы. Уже проходя через дворик, они услышали доносившийся сверху, с галерейки, незнакомый мужской голос. Кто-то говорил по-русски. Шура весело смеялась.
— Что за новости? — встревоженно сказал Тенишевский и поспешил наверх.
За столиком на галерейке пили чай. Спиной к двери сидел высокий худощавый человек с взлохмаченной, чуть седеющей шевелюрой, в белом полотняном костюме.
— Валериан Платонович, у нас гость, из Шанхая! — встретила Тенишевско-го Клавдия.
При этих словах незнакомец встал и обернулся.
— Г-н Тенишевский? — спросил он. — Рад познакомиться.
Он протянул руку и кратко отрекомендовался:
— Книжников.
В это время Дорогов и Елена показались в дверях… Увидев гостя, Елена невольно отступила.
— Андрей Ильич!
Все обернулись к ней. Книжников при общем молчании пересек галерейку и не без драматизма поцеловал Елене руку.
Тенишевский поморщился.
— Так вы знакомы с г-ном Книжниковым? — спросил он, чтобы нарушить неловкость этой сцены.
— Мы часто встречались в Шанхае, — ответил Андрей Ильич и растерянно улыбнулся.
Елена уже справилась со своим смущением.
— Как вы сюда попали, Андрей Ильич? — сказала она.
— Я приехал по делу в Ханькоу, — ответил он, — а когда узнал, что вы в Чан Ша, решил съездить повидать. Да есть и поручения кое-какие сюда, — добавил он.
— Ну хорошо, — сказала Елена, совершенно овладев собою. — Садитесь, Андрей Ильич, пейте чай. Я сейчас выйду. Умоюсь только и переоденусь. Мы весь день бродили.