Она представила Книжникова Павлу Александровичу.
За чайным столом общая неловкость, вызванная встречей Елены с Андреем Ильичом, понемногу рассеялась. Книжников очень живо рассказывал шанхайские новости, смешил всех меткими характеристиками, говорил и о себе. Фортуна, как оказалось, улыбнулась ему за этот месяц. Он был зачислен в штат в своей страховой компании и послан в Ханькоу, где открывается новое отделение. Но управляющий еще не приехал и помощник его, мистер Вуд, дал Андрею Ильичу отпуск. Книжников решил использовать его для поездки в Чан Ша, так как ему совершенно все равно, где пробыть эти дни. Есть, к тому же, маленькие поручения к местным иностранным резидентам.
Упоминание фамилии Вуда заставило Валериана Платоновича насторожиться. Но выводов пока сделать было нельзя никаких.
Чаепитие закончилось. Все стали расходиться по своим комнатам.
— Где вы остановились? — спросил Дорогов Андрея Ильича.
— Здесь же, внизу, — отвечал тот. — Ну и гостиница! Возмутительно! Конюшня! На главной улице есть лучше. Неужто ваш импресарио не мог поместить вас там? Вам следует протестовать!
— Не стоит, — отвечал Павел Александрович. — Завтра мы едем дальше.
Они распрощались.
Когда Дорогов вошел в свой номер, Валериан Платонович стоял, заложив руки в карманы, и скептически рассматривал карту, разложенную на столе.
Павел Александрович присел на узкую скамеечку.
— Лю — мошенник, — сказал Тенишевский. — А этот, Книжников, наверное, шпион. Отличная компания.
— По-моему, Книжников приехал повидать Елену Николаевну и устроить здесь свои дела, как он и говорит. Почему ты ему не веришь? — возразил До-рогов.
— Он служит у Вуда и этого достаточно, — сказал Валериан Платонович, — но это, в общем, ерунда. В Ханькоу и так уже, конечно, знают, что мы уехали, а тут он ничего не увидит. Пусть смотрит, сколько влезет. Я думаю даже, что следует, когда будем прощаться, передать с ним поклон мистеру Вуду, да заодно и Хеддльсбюри.
Он засмеялся.
— А с чего ты взял, что Лю — мошенник? — полюбопытствовал Дорогов.
Валериан Платонович хлопнув ладонью по карте.
— Посмотри сюда. Ван объявил, что мы выезжаем отсюда на Сиан Тан. Для чего он нас туда везет? По карте и без всяких измерений видно, что эта дорога и длинна и неудобна. Половина пути — посуху, значит, втрое медленнее. Вдобавок, давать спектакли по дороге негде, а он все-таки везет труппу артисток. Ехать в Гуй-Чжоу отсюда надо через Чан Дэ, как говорил Зайковский. Значит, если он выбрал самую неудобную дорогу, то он или дурак, или жулик, у которого на уме что-то другое. Я предпочитаю последнюю версию.
— Напрасно ты волнуешься, — сказал Дорогов, взглянув на карту, — у этой дороги могут быть свои преимущества, о которых ты не знаешь. Лю везет нас в Гуй Чжоу и предоставь ему разобраться, какая дорога лучше. Ты чересчур уж подозрителен. Нет, Валериан, ты напрасно бьешь тревогу.
— Я не бью никакой тревоги, — ответил Тенишевский, — а преспокойно еду с тобою дальше. Я просто констатирую факт: Лю, по-моему, мошенник. Только нас это не должно беспокоить, если мы будем смотреть в оба. Я и смотрю. И тебе советую. Ни на минуту нельзя забывать, что мы должны попасть в Гуй Ян раньше, чем англичане утащат машину в горы. Иначе мы потеряем их след и дело сильно затормозится. Поэтому, хоть десять жуликов могут нас везти, но только бы везли. Лю везет — ну и о'кей.
Дорогов покачал головой.
Приезд Книжникова произвел на Елену самое неприятное впечатление. Она хорошо знала Андрея Ильича и нисколько не сомневалась в том, что он явился в Чан Ша из-за нее. «Поручения» были им, очевидно, попросту выдуманы.
Она не ошиблась. Наутро Книжников встал рано и ждал ее на галерейке.
— Елена, — сказал он, когда она вышла из своей комнаты с корзинкой для провизии в руках, — я хочу поговорить с вами серьезно.
Она остановилась.
— Говорите, Андрей Ильич, но вы знаете, что я скажу вам в ответ.
Он облокотился на перила галерейки.
— Елена! Мне повезло. Материальное положение мое укрепилось. Позвольте же мне позаботиться о вас. Бросьте ваш контракт, возвращайтесь! У вас будет возможность отдохнуть и пожить спокойно.
— Благодарю вас, — ответила Елена. — У вас есть жена, о которой вам следует подумать.
Лицо Книжникова потемнело.
— Не говорите так, Елена! Я имею право предложить вам мою поддержку.
— Нет! — резко сказала она. — Я не даю вам этого права.