— Если инженер-металлург и адвокат с огромной практикой вдруг притворяются бродячими музыкантами — вы считаете это в порядке вещей? Тогда слушайте дальше: Зайковский в строжайшей тайне поручил мне передать им, что «старый джентльмен, по телеграфу через Юнаньфу, сообщил властям Гуй Яна о том, что цель их поездки — покупка опиума». На границе Гуй-Чжоу их ждет арест!..
Он встал в волнении.
— И этого, может быть, вам мало? Тогда послушайте еще! В Ханькоу о ваших друзьях рассказывают сказки… Говорят, что они корреспонденты английских газет, географы, ботаники, чуть не астрологи! Все это вздор! Мой начальник, мистер Вуд, сказал мне прямо: «Я знаю их отлично. Они авантюристы и их преследует полиция за кражу ценных геодезических инструментов»!.. Вы слышали, Елена? Как же мог я допустить, чтобы вы ехали с такими людьми? Но вы не верили мне, не хотели слушать, назвали мои слова клеветой, «пошлыми сценами ревности»! Для того, чтобы убедить вас, мне пришлось нарушить слово, стать подлецом в отношении человека, которому я обязан на всю жизнь!!
— Вы передали поручение? — быстро спросила Елена.
Книжников взъерошил волосы.
— Я приехал, чтобы спасти вас! Потом, когда опасность такого соседства для вас минует, можно подумать и о них. Но сейчас я здесь не для того, чтобы предупреждать этих преступников о беде!
Щеки Андрея Ильича покрылись румянцем. Глаза его горели. Он смотрел на Елену в упор и нервно тыкал в стол потухшей сигаретой.
— Для вас, Елена, я нарушил слово, стал подлецом! Сбежал со службы из Ханькоу в этот проклятый Сиан Тан!.. Так что же, напрасно?.. По-пустому?..
Елена резко встала и обернулась к нему.
— Вот что, Андрей Ильич…
Она остановилась на полуслове. В висевшее против нее мутное зеркало она увидела, как занавеска, заменявшая дверь, приподнялась и на пороге появился молодой незнакомый китаец в белом шелковом халате.
Книжников с шумом отбросил свой стул и шагнул к дверям.
— Что вам угодно?
— Вы г-н Книжников? — спросил молодой человек по-английски, с трудом выговаривая русскую фамилию.
— Да, — отвечал Андрей Ильич. — Я — Книжников. Кто вы и что вам угодно?
— Простите, — вежливо отвечал посетитель. — Мне поручено арестовать вас. Мисс Helene, — он поклонился Елене, — вас я также прошу последовать за мною.
Андрей Ильич отступил на шаг.
— Это ошибка! — возмущенно воскликнул он. — Я — Книжников, бухгалтер ханькоуского отделения страховой компании «Пассифик»! Вот документы!
Вошедший поднял руку.
— Оставьте в покое ваши карманы! Мы все осмотрим сами. Ошибки нет. Прошу вас выйти из этой комнаты.
— Бесполезно спорить с ним, Андрей Ильич, — по-русски сказала Елена. — Придется идти. Надо только сообщить нашим.
Она заговорила с китайцем по-английски.
— Мы должны зайти в гостиницу или послать туда записку. Наш импресарио, г-н Лю Цзен Тао, или наш переводчик, г-н Ван Лоу Сю, помогут выяснить это недоразумение.
Молодой человек поклонился и слегка развел руками.
— К сожалению — невозможно! Ни зайти в гостиницу, ни написать записку.
— Это насилие! — вскричал Книжников и сжал кулаки.
— Пока нет, — ответил китаец, выпрямляясь, — но если вы не будете повиноваться, — придется прибегнуть к насилию. Прошу вас выйти!
Он отступил в сторону. Через дверь стали видны стоявшие снаружи люди в простых холщовых курмах.
— Пойдемте, Андрей Ильич, — сказала Елена. — Сопротивляться тоже бесполезно.
— Сюда! — указал молодой человек на узкий коридорчик. — Нам придется выйти черным ходом.
Книжников остановился.
— Мы не пойдем туда! Есть ход на улицу!
Молодой китаец молча указал своим спутникам на Книжникова. Андрей Ильич не успел моргнуть, как два дюжих парня, как клещами, подхватили его под руки. Китаец вынул из-под халата электрический фонарик.
В тяжелом молчании они спустились по витой узенькой лестнице, прошли через небольшой внутренний двор в какие-то зловонные переходы и, наконец, достигли массивных, пахнущих сыростью дверей. Никто не попался им навстречу. Ресторанчик как будто вымер.
У Цзы Фу (читателю пора узнать его) отодвинул двойной деревянный засов и, освещая высокий порог фонарем, пропустил всех мимо себя в могильнотемный, грязный, как сточная канава, переулок.
IX
Когда Дорогов проснулся, в комнате уже начинало становиться душно от припекавшего снаружи солнца. Тенишевский сидел на столе без пиджака, курил и к чему-то прислушивался.
— Тише, — кивнул он головою на дверь. — Послушай-ка!