— Да… — протянул он, обращаясь как будто сам к себе, — все это, в сущности, пустяки…
Он старательно смахнул со стола пролитую им лужицу виски и громко заговорил сам с собою по-китайски. Елена постояла с минуту, наблюдая за ним, потом надела шлем и вышла. Кранц не пытался ее остановить.
Она медленно спускалась с лестницы.
Что предпринять? Из всего потока слов г-на Кранца нельзя было сделать никакого вывода. Оставалось вернуться в Чан Ша. Там есть европейцы, они помогут ей найти способ догнать труппу, если это еще возможно.
У калитки Елена неожиданно столкнулась с высоким монахом. Он вежливо посторонился, уступая ей дорогу. Она мельком оглядела его. Монаху было на вид лет 30. Неуклюжая черная сутана не смогла изуродовать его стройную, широкоплечую фигуру. Лицо, худощавое, с темными, глубоко посаженными глазами и орлиным носом над маленькими усиками, было покрыто легким загаром. Елене пришло в голову заговорить с ним. В ее положении приходилось хвататься за каждую возможность… Но монах сам пошел навстречу ее намерению. Он снял свой белый шлем и обратился к Елене по-французски:
— Простите меня, m-lle, мне показалось, что вы чем-то сильно обеспокоены. Не могу ли я быть вам полезен чем-нибудь?
Лицо монаха было приветливо. Он стоял с непокрытой головой, слегка наклонившись, и ждал ответа.
— Да, — сказала она, — я в очень затруднительном положении. Г-н Кранц, к которому я только что обращалась, человек, видимо больной, а кроме него, здесь нет европейцев.
— Я сам направляюсь к г-ну Кранцу, — ответил монах, — но если вы спешите, я отложу мой визит к нему.
— Я подожду вас здесь, в саду, — предложила Елена.
Монах поклонился.
— Вам не придется долго ждать, мой разговор с г-ном Кранцем займет всего несколько минут.
Ждать ей пришлось, наоборот, долго. Только через час монах спустился в сад. Лицо его было озабоченно.
— Я к вашим услугам, — заговорил он, подходя к Елене, — простите, что я заставил вас ждать, m-lle…?
Елена протянула ему руку.
— Мое имя — Елена Зубова. Я русская.
Монах снова снял свой шлем.
— …М-lle Helene, я слушаю вас с большим вниманием.
Она в кратких словах рассказала монаху обо всем, что с ней случилось.
— Мне кажется, что самое лучшее для вас, — заметил он, когда Елена умолкла, — это возвратиться в Ханькоу и обратиться к властям…
— Я не могу этого сделать! — воскликнула она. — Я должна во что бы то ни стало догнать труппу, так как все они подвергаются той же опасности, которой случайно избегла я.
Брат Андре посмотрел на нее испытующе.
— Но ведь вы не поможете им ничем, m-lle Helene, вы не в состоянии защитить их.
— Я должна их догнать, — твердо сказала Елена.
Он помолчал.
— Знаете ли вы, m-lle Helene, — заговорил он снова, — что опасность, которой вы подвергаетесь, отправляясь следом за этой «труппой», чрезвычайно велика? Я не могу скрыть от вас, не имею права скрывать, что разговор мой с г-ном Кранцем навел меня на очень серьезные подозрения. Вы видели сами, что крайне трудно понять г-на Кранца и разобраться в том, что в его словах истина и что — фантазия. Он постоянно отвлекается в сторону, занят своими мыслями и беспрерывно теряет нить разговора. Небольшую географическую справку, из-за которой я, в сущности, заехал в Сиан Тан, я лишь с большим трудом смог получить от него. Но зато он несколько раз возвращался к тому, что говорили ему вы. И здесь он сказал мне вещи, на которые нельзя не обратить внимания. М-llе Helene, кто такой Зайковский?
Елена вздрогнула от неожиданности.
— Я не знаю Зайковского, — сказала она, стараясь скрыть свое волнение, — г-н Кранц сам назвал его и я мельком поинтересовалась, кто это.
Монах провел рукой по волосам.
— Кранц вспомнил о нем в связи с вашим разговором, — заговорил он как будто в раздумье. — Зайковский — это человек, с которым много лет тому назад сам Кранц проектировал разработку платины где-то в глуби Китая. Кажется, в Гуй-Чжоу, насколько я понял. Но дело их дальше проектов не пошло. Быть может, это тоже один из миражей, которыми полна его голова?
Елена боялась заговорить, чтобы не выдать своего волнения. В этот миг от просто сказанных слов монаха перед ней раскрылась истинная суть поездки Дорогова и его друга. Они едут за платиной! Зайковский руководит ими издали. Теперь он предупреждает их об опасности и опасность эта исходит, очевидно, от людей, которые хотят помешать!
Эти мысли промелькнули в мозгу Елены в несколько секунд. Монах, не глядя на нее, продолжал свою речь.
— …Но дело не в Зайковском, m-lle Helene… Вы говорили Кранцу, что труппу везет некий Лю. Этот Лю прекрасно известен Кранцу. Он связывает его и, главное, его родственников с каким-то «Голубым драконом»! Кранц прямо сказал мне: «Лю — это «Голубой Дракон»». Что это? Шайка, общество, секта? Кранц не объяснил ничего и я не мог добиться от него по этому поводу ни слова. M-lle Helene, нельзя пропускать таких слов мимо ушей! Пусть Кранц полусумасшедший, больной старик, но он — знаток этих дебрей. Его намек — ценнее целой статьи профана… Да, m-lle Helene, по совести, я должен повторить вам мой совет: поезжайте в Ханькоу и обращайтесь к властям. В этом нуждаются те, кто поехал с Лю дальше. Я еду в Гуй-Чжоу. Приложу все усилия, чтобы догнать ваших спутников и предупредить или даже вернуть их.