— Европейцев, кроме меня, там нет, — ответил брат Андре, — но я не буду одинок. Братья мои будут со мною.
Он замолчал. Некоторое время они сидели, не говоря ни слова. Река прозрачно струилась у их ног, солнечные лучи, падая почти отвесно, ударяли в сверкающие ряды маленьких волн. От этого вода, казалось, была покрыта блещущей золотой чешуей. И на нее больно было смотреть.
— М-llе Элен, — снова заговорил монах, — если я сказал, что христианская проповедь не находит среди китайцев благодарной почвы, это не значит, что она бесплодна или не нужна. Там, где речь идет о вечном, о царстве Духа, эти слова просто неприложимы. Символ Креста, — величайший из всех символов, когда-либо воздвигнутых на земле. Он един, потому что истина одна. Если разные народы по-разному стремились к ней, если на пути их были заблуждения, то дает ли это нам право терять надежду и веру в конечное торжество Вечной Истины? Заветы Христа указали нам путь, по которому мы должны идти. И если мы всей душой будем следовать этим великим Заветам, останется ли у нас возможность для сомнений и неуверенности, которые порождают неудовлетворенность? Любить Бога — это значит подчиняться Его божественному закону. Этот закон всеобъемлющ, он вездесущ и вечен, а потому и подчинение ему требует всех наших сил, всего нашего времени. Оно требует от нас терпения, милосердия, скромности, энергии и полного отрешения от присущего людям эгоизма. Разве следовать по этому пути не значит найти высшее удовлетворение?
Он снова сделал длинную паузу и сидел, глядя вперед, в даль реки.
— М-llе Элен, — сказал он негромко и в тоне его речи зазвучало непоколебимое убеждение, — живая, искренняя проповедь не может быть бесплодна.
Из-за низменного, покрытого кустарником мыса медленно и торжественно выплыл парус большого сампана. Людей на нем не было видно. Полдневная жара загнала их под крышу тесной каюты. Даже рулевой укрылся под циновкой. Сампан двигался, как будто не управляемый никем.
Теодор вышел из-под навесика и, балансируя на узком борту, громко закричал, приставив руку ко рту. Он повторил свой призыв четыре раза, пока из маленькой дверцы на палубу сампана, наконец, не выползла полуголая заспанная фигура. Теодор переговаривался с этой фигурой несколько минут. С тихим журчанием рассекая воду, загородив полнеба своим широким, темным парусом, встречный сампан прошел мимо, совсем близко, так что Елена различила на тяжелых, выгнутых бревнах борта блестящие пятна растопленной солнцем смолы.
Теодор пробрался под навес.
— Этот сампан идет из Джи Цзяна, — доложил он, — я спрашивал про европейцев и мне ответили, что встретили их недалеко отсюда. На катере сломалась машина и его тащат в Джи Цзян бечевой.
Брат Андре обернулся к Елене.
— Вот видите, — сказал он с улыбкой, — вы напрасно отчаивались. Завтра к ночи мы догоним ваших друзей.
V
Все находившиеся на катере были ошеломлены выступлением г-на Лю. Из европейцев никто не понял, что он кричал. Ван, хотя и понял все, но совершенно не уяснял себе значения этих слов. Действие ругательств, которыми осыпал г-н Лю пиратов, казалось Вану, при настоящем растерзанном состоянии его духа, просто волшебным. Команда катера, командир и рулевой, забившаяся с самого начала событий в глубь своей каютки, не разобрала даже толком, что случилось, а Терентий, полуослепленный паром и оглушенный грохотом машины, и вовсе ничего не слышал.
Первым пришел в себя Тенишевский.
— Перетрусили, Тасенька? — спросил он, но, заметив странные движения катера, нахмурился.
«Тун Лун Хва», окутанный облаками дыма и пара, беспомощно двигался боком по течению. Тася тоже обратила внимание на это.
— Я то не струсила, — сказала она и деланно засмеялась, — а Павел Алек-сандрович-то кажется, — того! Смотрите, какие вензеля выписывает. Да он не умеет рулить, наверное… А тоже, взялся!
— Перестаньте, Тася, — остановил ее Тенишевский. — Может быть, он ранен. Вы обратили внимание, он не стрелял. Пошли к нему.
Но Дорогов сам был уже здесь.
— Цел? — спросил он, появляясь из-за угла рубки в сопровождении уцепившихся за него девушек. — Я уж думал, что тебя подстрелили. Ну, слава Богу.
— Слава Богу, — насмешливо подхватила Тася, — вся надежда, конечно, на Бога. Защитники-то у нас за-ме-чательные! Посмотрите вот на них, девочки. Хороши? Один все патроны растерял, другой вовсе стрелять позабыл, а стал по воде узоры чертить.
— У меня испорчен револьвер, — сказал Дорогов, — заело что-то. Надо разобрать и посмотреть. А ты, действительно, патроны рассыпал?